Девятое сердце

– Не знаю, я сейчас просто не могу ничем пошевелить, и мне кажется, что я скоро отключусь, – немного со смешком проговорил Кай.

– Я тоже, – сказал я.

Мы вместе с ним засмеялись. Первый раз в жизни, за все время, что провели в крепости ордена. Но сейчас нам было все равно, ведь мы остались живы.

– А все-таки звезды здесь яркие… – произнес я, и мое сознание поплыло.

Очнулся я с рассветом от щебетания лесных птичек. Я какое-то время лежал, собираясь с силами. Тело хоть и болело, но уже не так, как ночью.

– Кай! – ткнул рукой спящего друга. – Давай, пора вставать и идти назад.

Тот сразу открыл глаза и также, кряхтя, приподнялся. Мы хоть и лежали внутри леса, все же видели клокочущую вдали лаву. Никакого дыма или пепла в округе не было. Солнце просвечивало сквозь деревья с другой стороны, было довольно тепло на утренней заре.

– Хочешь не хочешь, а все же придется идти к клирикам. Ты, кстати, как себя чувствуешь? – произнес Кай.

– Паршиво, но, думаю, встать могу. – ответил я.

Вправив небольшие вывихи, мы кое-как поднялись. Идти было больно, но мы привыкли к таким вещам. Схватив пару палок, сделав из них нечто подобие костылей, поддерживая друг друга, мы поковыляли в сторону возвышающейся крепости ордена Клинка, обсуждая наше испытание, и то, прошли ли мы его или же нет.

Дорога заняла все утро, как и добрую половину дня, просто мы шли в обход лавовой реки. Перейдя каменный мост с огромными статуями стоящих воинов, мы постучали в большие, деревянные двери в крепостной стене.

– А, значит вы пришли. А мы уж думали, что никто не прошел испытание. – произнес человек в капюшоне. – Эй, открыть двери, избранные пришли!

Большой засов с той стороны был убран, и двери отворились, пропуская нас во внутренний двор крепости. В свое время нас обучали здесь боевым искусствам, но сейчас двор был чист. Ни одного манекена или снаряда не стояло.

– Избранные прошли свой путь! – произнес он, приподняв руки. – Они прошли все испытания! И стали на истинный путь!

Мы немного встали в ступор. Обычно на нас кричали или же ругались, а тут такое прозвучало, нечто вроде похвалы. Но восхищения мы не почувствовали.

– Мастер! – произнес Кай.