Девятое сердце

Как только прозвучал первый утренний гонг, мы, одевшись, двинулись в зал инициаций. Перед входом стояли два мастера в капюшонах. Как только мы приблизились, они сразу же открыли двери. Мы вошли в большую залу с колоннами и канделябрами, идя по красной, ковровой дорожке. Впереди, у алтаря, стояло несколько старейшин. Они ничем не отличались от мастеров, только золотые короны украшали капюшоны. Лик их также был скрыт в тени.

– А вот и избранные! – произнес старейший. – Приблизьтесь к алтарю Инициации!

Мы прошли по зале, преклонив колени у алтаря, перед старейшинами.

– Избранные! – начал один из них. – Клянетесь ли вы с достоинством нести марку ордена, и не посрамить тех учений, коим вы здесь обучились? Клянетесь ли вы с доблестью исполнять приказы, отданные вам в делах ваших, идти до самого конца к своей цели, и обязательно побеждать врагов своих, и также стоять до конца, и, если будет необходимо, защищать стойко?

– Да, старейшие, я клянусь… – повторил я то же самое, что было в клятве.

Следом за мной повторил Кай.

– Хорошо, – произнес другой старейший, – снимите рубашки и броню!

Как только мы сняли одежду, третий старейшина подошел к жаровне, где лежали две кочерги с выгравированными на них марками ордена Клинка, поднесши их к нам. Они были все красны от жара.

– Вы выстояли в последнем испытании и вознаграждаетесь стать более не учениками, но мастерами ордена Клинка! – сказал старейшина, взяв кочерги из рук другого.

Старейшина зашел нам за спины, и каждого на лопатке заклеймил геральдикой ордена Клинка.

– Встаньте, братья! – произнесли они все.

Мы встали. Кожа вся пылала сзади на лопатке, но зато и было облегчение. Одевши рубашки и броню, мы покинули зал инициации. Теперь мы были окончательно свободны, и, выйдя за двери, мы не знали, что теперь нам делать.

– Ну, что же, пора пойти, посмотреть мир! – сказал Кай. – Теперь мы сами мастера Клинка!

Выйдя в пустующий внутренний дворик, мы направились к выходу из крепости. У главного входа стоял служка, держа поводья двух запряженных лошадей, а также два клинка в ножнах с геральдической вырезкой.

– Старейшие даруют вам это немногое, – проговорил служка в капюшоне.