Подарок отца. Книга вторая. Сбежавшая невеста

Так будет лучше для всех.

И стала разглядывать окрестности, которые они проезжали. За этими поцелуями она полпути пропустила, ничего не замечая вокруг. Хотя ей показалось, что в сущности ничего не изменилось, никакой разницы она не почувствовала, как ехали они по лесам Нормандии, в точности тоже самое, как и сейчас едут по лесам Англии, ну если только вокруг всё ещё зелёное, а у неё дома сенокос уже в полном разгаре.

Питер, привыкший к постоянной трескотне девушки, сейчас испытывал нехватку общения с ней.

У молодого человека так же испортилось настроение.

И он принял такое же решение, что их размолвка прекрасный повод поставить точку в их так стремительно зарождавшихся между ними чувствах.

Всё к лучшему, если в замок, они прибудут с трезвой головой, едва знакомыми, и между ними будут не такие теплые отношения.

Так будет лучше для всех.

Мачеха. Снова и снова это слово болью отозвалось в его сердце.

Он слегка прикрыл глаза.

Кого он обманывает? В который раз задал себе вопрос.

Себя не обманешь, а вот отца ему предстоит обмануть, но ради него придётся справится со своими чувствами, чего бы ему это ни стоило. И Ровена совершенно здесь ни при чём.

Разве виновата девушка в том, что он чувствует к ней? В этом точно нет её вины, лишь только то, что она такая необыкновенная!

Питер сразу же смягчился.

И почему он не мог так долго сердиться на эту несносную девчонку? Прошло лишь несколько мгновений, когда собирался порвать все отношения с ней, и вот уже передумал и хотел с ней помириться.

Что это с ним?

Он чувствовал себя безмозглым ослом.

Но почему-то ему было всё равно.

– Ну, ладно, не обижайся на меня, где тебе было знать, что у моего коня особые подковы, – примирительно заговорил он с девушкой.

В душе ругая себя за уступчивость.

Это был ещё один удар по самолюбию Ровены.

Питер явно намекал, что она глупая дурочка.

Ей вовсе не понравился его снисходительный тон.

Девушка едва ни кипела от негодования, но продолжала упорно молчать. Хотя ей хотелось что-нибудь этакое ответить, досада так распирала, но красноречие её совсем иссякло.

– Ответь мне только, почему ты выбрала его? Он ведь слишком норовист.