Подарок отца. Книга первая. Леди белой лилии

Сказывалось итальянское происхождение матери леди Магдалены, леди Беатриче.

Её портрет висел в покоях хозяев замка уже полвека.

На неё как две капли воды, постепенно взрослея, становилась похожей Беатрис.

Контраст внешности девочки, по-видимому, наложил отпечаток и на её неуёмный характер.

Девочка была вспыльчивая, но быстро отходчивая.

Ровена без спора также была красавицей, но её красота была спокойной, и прелестный облик во всём гармонировал.

Золотистые волосы, тёмные, длинные ресницы, красиво очерченные брови, а на лице никогда не проявлялось и тени вспыльчивости.

С ранних лет она проявляла способность к разным языкам, музыке, чтению. Пыталась даже сочинять собственные песни.

Менестрели слагали ей песни, дарили стихи, но она никому не выказывала своего предпочтения.

Сама леди Рассудительность, так считала её бабушка леди Магдалена, и Анфред была с ней полностью согласна.

Серо-голубые глаза Ровены с интересом смотрели на мир и притягивали взор.

Но затаённая грусть во взгляде девушки, от которой она казалась такой ранимой, почти беспомощной, постоянно беспокоила этих двух женщин.

Девочки рано остались без ласки матери.

Если Беатрис её не помнила и, возможно, поэтому меньше о ней горевала, то Ровена с её отъездом в один миг повзрослела.

Леди Магдалена не отпустила внучек с матерью, когда та покидала замок Алансон, и сэр Освальд жену в этом поддержал.

Леди Магдалена считала себя виноватой перед девочками, оставив их без матери.

И эта грусть в лице Ровены всегда была ей немым укором.

Но что она могла поделать.

Замку ведь нужны были наследники, а их внучки – Ровена и Беатрис – они были единственной надеждой.

Как она могла их отпустить?

Но не только забота о замке и наследстве была этому причиной.

Леди Магдалена и сэр Освальд, не мыслили свой жизни без этих девочек. Девочки это всё, что было им дорого.

На следующий день

Ровена с утра пораньше поехала на прогулку в полном одиночестве, никого не предупредив.

Солнце поднималось всё выше и выше, и заливало золотистыми лучами холм, лес и реку.

Весна набирала силу, и лето предполагалось раннее и жаркое.

Почки на деревьях уже давно распустились, и лес повеселел, он уже не казался мрачным и безжизненным.

Река, огибавшая их замок, словно вбирала в себя солнечный свет, и на вид была настолько прозрачной, что можно было наблюдать резвившихся рыбок, которые, казалось, танцевали от тепла и света.