В объятиях врага

Неподходящий момент, чтобы кого-то запугать, особенно того, с кем пригодится сотрудничать, но из-за близости к окну этот уголок магазина освещался гораздо лучше, чем заставленное свечками пространство внутри. Доминик рассматривал ее карие глаза и веснушки, рассыпанные по бледной коже. А волосы оказались настоящими! Или нет? Ник с трудом преодолел желание протянуть руку и потрогать локон, лежащий на широком рукаве мантии. Просто чтобы проверить.

– Ищете что-то особенное?

Занна продолжала смотреть ему в глаза.

А вообще да… Он искал кое-что особенное.

То, о чем пообещал, когда ему было всего шесть лет.

«Мама, когда я вырасту, я стану богатым. Я куплю тот большой соседний дом для тебя».

Странно, он как будто слышал отголосок сдержанного смеха матери. Чувствовал, как ее руки сжимают его.

«Merci beaucoup, mon cheri. Ce sera merveilleux!»[1 - «Спасибо, дорогой. Это будет замечательно!» (фр.)]

– Нет. – Ответ прозвучал более жестко, чем он хотел. Доминик изобразил на лице некое подобие улыбки. – Ничего особенного.

Его глаза были темными. При таком освещении – почти черными. Загадочными и пугающими. Инстинктивное желание отвести взгляд казалось почти непреодолимым. Этот человек обладал железной волей, но Занна не позволит себе расслабиться, пока не узнает, что привело его сюда.

Он подкидывал в руке хрустальный шарик. Девушку не покидала неприятная мысль, что он не просто так играл с камнем. Незнакомец пришел сюда с какой-то целью. Он что-то от нее хотел. Он хотел… ее?

Нелепая мысль возникла сама по себе. Или это был тщательно скрываемый сигнал?

В любом случае Занну как следует встряхнуло. По всему ее телу пронесся импульс, он искрился и шипел, пока не превратился в жар, разливающийся в ее животе.

Желание? Не может быть. Этого чувства она должна была лишиться после фиаско с Саймоном. Но что, если это и вправду оно? Занна боялась, что чувство умерло, а оно просто снова ожило?

Как легкомысленно! Она не знала о нем ничего. Он вполне мог быть опасным и для нее, и для единственного дорогого ей человека. Осознавать то, что она должна держать себя в руках перед незнакомцем, способным овладеть ее телом, становилось нелегкой задачей.