Мертвые видят день

Закрыв глаза, со струями дождя, текущими по лицу, беззвучно шевеля губами, словно в молитве, внезапно раскрыв глаза и сверкнув болезненными, расширенными зрачками, сбросив руку Вагаскова, на мгновенье застыв, оскаленными клыками сверкнув в дернувшейся улыбке, немец, сделав несколько быстрых шагов, вскинутым мечом ткнул вперед.

– Нет! Туда! Туда, где их больше, где они неистовей! Это – путь. Я знаю.

С сомнением бросив взгляд на него, мгновенье помедлив, быстро посмотрев кругом и нехорошо улыбнувшись, Вагасков, сплюнув, острием меча коротко указал в сторону надвигавшейся черной массы.

– Североморцы! – За мной.

Единой массой, подняв мечи, мы бросились вперед; увязая в грязи, с разбегу врезавшись в брезентовых людей, больше массой, чем ударами клинков, мы сбросили передние ряды на землю; вслепую ткнув кого-то клинком, получив удар откуда-то сбоку, споткнувшись, я оказался на земле, чьи-то ноги и тела замелькали надо мной; поднимаясь, снова получив удар сбоку, искупав меч в грязи, опрокинутый на спину, в на мгновенье открывшемся просвете к небесам, вверх, сквозь на миг словно расступившиеся потоки дождя, я увидел, как на нависавшем над нами в воздушной выси обрамленном фигурным гранитом балконе одетые в полупрозрачные, летучих материй платья грациозные женщины, легко опершись на ограду, смотрят на нас.

Перевернувшись и вскочив, я кинулся вдогонку пробивавшимся, Вагасков и немец, вырвавшись вперед, в тесноте пытаясь рубить наотмашь, кулаками, в которых были зажаты эфесы, разбивая зубы, тараном двигались, прокладывая путь остальным; полуобернувшись и отмахиваясь клинками, задние несколько человек на расстоянии клинка держали преследующих; наступая на чьи-то тела – поваленных или убитых, порываясь вперед, несколько раз ткнув наугад в сливающуюся мешанину брезентовых туловищ, на мгновенье подняв глаза, я увидел взлетающую вверх грязную щебневую дорожку, переваливая через борт амфитеатра, она вела куда-то дальше; явно тоже видя ее, немец с Вагасковым и державшиеся к ним к плечу плечо старпом и кто-то из немцев, раня и отпихивая противостоящих, врезаясь в их груду, на мгновенье заставили ее расступиться; ринувшись в просвет, уже не обращая внимания на удары в спины, увязая в расплывающемся щебне, мы выкарабкались наверх – плохо видное в усилившемся дожде нагромождение каких-то бетонных будок и трубопроводов чернело впереди.