Создание птицы

Мы оба это знали.

– Это платье моей матери.

– А почему ты его надела?

– Потому что надела. Чтобы отпраздновать. – Я выпятила нижнюю губу, как делала всегда, когда меня что-нибудь возмущало.

– А что ты празднуешь? – Гарри посмотрел вниз и пнул ногой землю. В последнее время поводов для праздника было немного.

– Все что угодно. Звук приближающегося поезда. Надо уметь находить что праздновать. – Я взмахнула руками, потому что мне захотелось что-нибудь выбросить, только выбрасывать было нечего.

– Куда ты едешь? В этом платье невозможно ехать на велосипеде.

– Да ну? А вот смотри! – Я закрутила длинный подол платья и перекинула его через руль, чтобы показать ему, как это делается.

Гарри подошел поближе и встал прямо передо мной.

– Но так видно твои ноги, – сказал он. А потом улыбнулся: – До самых трусиков.

Черт возьми, мне нравилась эта его улыбка. Он улыбался половинкой рта и выглядел при этом как-то кривобоко и мило. Но я не собиралась улыбаться ему в ответ. Я не хотела, чтобы наш разговор стал нежным.

– И что? Кто здесь что увидит в это время суток? – Я откинула голову и услышала, как мой собственный неприятный смешок вырвался в ночь. Мне не хотелось смотреть на Гарри. – Я еду в Мельбурн. И не просто так. У меня там дело, а потом посмотрим. Кто знает? Я, может, и еще куда-нибудь поеду. В Сидней. Или даже в Париж.

Он просто стоял и кивал, сложив руки на груди, опустив глаза. Я планировала все сделать так, чтобы обойтись без прощаний или объяснений, а теперь вот Гарри исковеркал весь мой план тем, что возник в ночи, такой странный и напряженный, в то время как он должен был спать.

– А ты что, следил за мной, Гарри?

– Чушь, Мэнни, ты же знаешь, что нет. Просто я не спал и услышал, как открывается ваш гараж. Я выглянул, а вдруг это кто-то чужой, понимаешь, вдруг его кто-то взламывает, и увидел тебя, ты там просто стояла в этом платье, вот я и подумал… Короче, я не знаю, что я подумал.

Он провел рукой по волосам, и они распались на пробор. Я почти протянула руку, чтобы пригладить его волосы и откинуть их назад, как мне нравилось больше всего.

В каштановых волосах Гарри есть вьющиеся пряди, и, когда они правильно обрамляют его лицо, он выглядит как-то по-особенному, как прелестный взрослый ребенок, как человек, который никогда не совершит недоброго поступка и которому никогда не придет в голову грязная мысль. Сейчас, когда он откинул эти пряди назад, он стал выглядеть хуже, и я поняла, что правильно делаю, что уезжаю.