Шептуны. Мистическая повесть

У батареи стоит стол, слегка прогнувшийся под ношей, крепко сцепив руки за которым, спит молодой человек с длинными, кудрявыми волосами и невинной пока ещё детской улыбкой на лице.

Серый, вязаный свитер и гавайские шорты на его тощем теле, прекрасно дополняют окружающую композицию из хаоса и неразберихи. Ручка, что лежит на столе, замерла на слове «Парадигм».

Блестящие кожаные наушники, болтаются в воздухе между столом и паркетом. Звучит музыка, но её уже давно никто не слушает.

Телефон внезапно задрожал, и человек снял трубку.

– Алё. Егор. Это я.

– Кто я?

– Да проснись же ты наконец. Да Шура это, кто ж ещё. Короче, тут такое дело, Арсений Михайлович ждёт тебя к трём, так что сдавать будешь последним. И не забудь в парк, после сдачи. Увидимся.

Через пару часов, я явился в совершенно пустую аудиторию, где и проходил экзамен по социологии. Седой профессор Арсений Михайлович Блюмштейн, листал толстый журнал, время от времени прерываясь на чашечку кофе.

– Нус молодой человек, – хриплым голосом сказал он, – проходите, тяните билет.

Ну я и вытянул, и экзамен прошёл на удивление успешно, ведь мне попались как раз те вопросы, которые я повторял накануне. С другой стороны, если бы нашёлся билет «Основные научные парадигмы в классической социологии», я б точно сразу пошёл на пересдачу.

Глава 2

Проскочив Аптекарский Проспект, я поймал такси, и помчал на улицу Декабристов. Именно там наши ребята, отмечали окончание сессии, в сквере возле памятника Владимиру Ильичу.

Собираясь большой толпой, мы всегда брали с собой что-нибудь слабоалкогольное, садились на сухие, дощатые скамейки, и начинали обсуждать самые насущные студенческие проблемы, от долгов в универе, до внешней политикой Намибии по отношению к ЮАР. Но в этот раз, разговор свернул в совсем другое русло. Кто-то из ребят, невзначай заикнулся о совместном отдыхе на природе. Тут Шура и заявляет:

– Ребята, а давайте махнём на Чёрную гору.

– Саш, ты что больной, – возразила Танька, староста нашей группы:

– До неё же добираться, чёрт его знает сколько, да и молва про те места нехорошая ходит.

Будто люди там, часто пропадают.

– Танюш, ну ты чего? Боишься что ли. Нас же сама видишь, сколько едет, – успокаивал её Шура.

– Ну лично я, никуда не собираюсь, – послышался голос откуда-то изнутри, и в тот же миг раздвинув груду одногруппников руками, на свет вышел Паша Зеленин, ботаник и зануда.