Классика жанра

Обнюхал поленницу. Подумал. И, подняв ногу, окатил дрова.

Оскорбленная до глубины души, овчарка зашлась в жутком лае. А пудель подошел к кусту роз, понюхал и опрыскал его.

Овчарка взвыла так, будто ее режут.

Пудель, как интурист, продолжил осмотр. Он дотошно опи?сал все, что можно было опи?сать. А розовый куст – дважды!

Овчарка, сорвав голос, лежала пластом и лишь вздрагивала каждый раз, когда пудель заносил карающую лапу.

Прикинув расстояние, на которое могла прыгнуть привязанная овчарка, пудель подошел, сел на корточки и, по-стариковски кряхтя, наложил кучу перед носом овчарки.

У несчастной из глаз лились слезы.

Пудель хотел расписаться на углу дома. Но уже было нечем.

Тогда он зевнул и, виляя задом, затрусил к дому.

На следующий день пудель опять проводил опись участка.

От позора овчарка сходила с ума.

А для пуделя это были лучшие минуты его жизни. Никогда физические отправления не доставляли такого глубокого морального удовлетворения!

На пятый день, чувствуя, что вот-вот явится черный мучитель, овчарка рванулась, цепь зацепилась за сук – собака повисла.

Когда пудель полвосьмого, как на работу, явился на соседский участок, он ахнул.

Овчарка повесилась! Вот этого свинства он от нее не ожидал!

Через неделю пудель скончался.

Все говорили: наверно, на него смерть овчарки подействовала.

Глупости! Просто жизнь потеряла для пуделя смысл.

Сексанфу

Уважаемое издательство «Физкультура и спорт!»

Пишу с благодарностью за выпуск брошюры для занимающихся интимной жизнью по месту жительства – пособие по «сексанфу» (как сказано, обобщенный опыт любви тибетских жителей тринадцатого века).

Выяснилось, что в любви важен настрой, надобно заранее намекнуть, чтобы половой акт не застал врасплох, а наоборот, быть в полной боевой к нему готовности.

Я своему мужу Николаю объяснила популярно, мол, хочешь получить неземное удовольствие ночью – готовься с утра, оказывай знаки внимания.

Он понял. С поклоном принес веник, чтобы я подмела. Сам посуду помыл и при этом подмигивал как ненормальный. Я в ответ пару раз как бы нечаянно его грудью задела – он только зубы стиснул, молчит – к ночи готовится.

К десяти часам вечера разволновались вплотную. Коля две тарелки разбил, я – четыре.