Царская дочь

Зиссель продолжала толкать, следя за тем, чтобы рука не запуталась в ветвях. Ей совершенно не хотелось, чтобы ее укусили, и, если этот ребенок тоже хочет жить, пусть лучше поскорее вылезает оттуда. Из гущи ветвей высунулась темная рука и схватила плошку.

Ребенок сделал пару глотков, а потом залпом выпил все до капли.

Зиссель снова подцепила плошку посохом, вытянула ее обратно и решительным жестом поманила ребенка.

Уж теперь-то должно быть ясно, что она не сделает ему ничего плохого, что хочет помочь? Но он не двигался с места.

Тогда Зиссель встала, подобрала с земли камень и швырнула его в кусты. Ребенок ойкнул от боли и выполз наружу.

Мальчик, тут же приметила Зиссель: на нем не было даже набедренной повязки. Почти одного с ней роста и такой тощий, что можно пересчитать все кости под темной кожей. Из-под черных кудрей к уху змейкой струилась кровь из свежей раны, кровили и ссадины на руках. На животе гноилась здоровенная ссадина, а спина и ягодицы распухли от укусов насекомых…

Выглядел он так, будто лежал там, в зарослях, и ждал, когда какой-нибудь скорпион наконец смилостивится и ужалит его.

Зиссель еще ни разу не видела человеческое дитя в таком жалком состоянии. Она едва не передернулась от отвращения, но сдержалась, шагнула к мальчику и протянула руку.

Мальчик испуганно отпрянул. Его тонкие, как палочки, ноги, тряслись, он чуть не падал, но, сделай она еще один шаг, кинулся бы наутек.

Зиссель притворилась, будто что-то услышала, задрала голову и показала пальцем на небо.

Одного мига оказалось достаточно. Она подскочила к нему, схватила за руки-палочки и сжала сильно-сильно, чтобы тот не вырвался. Мальчик все-таки попытался, но слабо и без особой охоты. А потом обмяк и рухнул на землю.

Зиссель подхватила его под мышки и потащила домой. Весил мальчик ненамного больше полного бурдюка. От него пахло потом, испражнениями и кровью.

И еще – смертным страхом и нечеловеческими страданиями.

Лидия дала ежевичному мальчику имя Иавин.

Зиссель всякий раз внимательно наблюдала за тем, как мать ухаживает за его ранами и, тихо напевая, гладит его по щеке.

– Здесь тебе ничто не грозит. Ты у добрых людей. Спи и забудь все, что с тобой приключилось.

Каменотес поставил для Иавина кровать рядом со своей, но у стены. Если мальчику вдруг вздумается сбежать посреди ночи, ему придется сначала перелезть через них с Лидией.

Но Иавин и не пытался сбежать, он только спал и спал.