Адвокат с Эльтона

 – Ты чистокровный эльтониец, счастливчик, которому повезло родиться мужчиной с правильной внешностью на планете, где официально рождаются одни лишь девочки. Ни за что не поверю, что ты не рад сложившейся ситуации. Столько женщин вокруг, и любая была бы рада переспать с тобой – только помани!

– Любая, но не ты, – иронично протянул, указывая на ошибку в логике гостьи.

– Я… – Алесса сбилась. Мне показалось, она хотела сказать какое-то слово, но в последний момент передумала, – …другая. Неправильная, наверное.

Я хмыкнул:

– Ты знаешь, что абсолютно каждый гуманоид считает себя особенным?

Алесса дёрнулась, чтобы возразить, но неожиданно нахмурилась и промолчала.

– У каждого есть свои привычки, багаж знаний и уникальный жизненный опыт, что в сочетании делает нас в некоторых аспектах действительно исключительными. Это нормально. Но вот что совершенно ненормально – это считать себя неправильным.

Алесса еле заметно поморщилась, повела плечом, явно раздумывая, но в итоге кивнула, бросив пристальный взгляд из-под полуопущенных ресниц.

Я взял вторую кружку с кофе и сел в кресло напротив:

– Что касается твоего высказывания, то я считаю, что эльтонийки в большинстве своём ведут себя слишком вызывающе. К сожалению, из-за этого страдает меньшинство.

– То есть ты себя относишь к меньшинству? – Теперь уже Алесса удивлённо-насмешливо выгнула красивую бровь дугой.

Вопрос оказался… сложным. В принципе, я всегда был уверен, что более чем способен контролировать низменные желания тела, но именно эта девушка вызывала крайне смешанные чувства.

Если бы не ситуация в лифте, я бы с лёгкостью сказал, что к сексу отношусь весьма спокойно. В конце концов, пара лет без женщины вообще далась мне легко, но… швархов ежевичный аромат соблазнительным фантомом плыл в воздухе, и я бы соврал, если бы сказал, что сама девушка в рубашке размера оверсайз и драных джинсах смотрелась несексуально. Скорее, наоборот, дурацкая мешковатая клетчатая ткань будила воображение.

Мой ответ был Алессе настолько важен, что она даже подалась вперёд. Зрачки в фиолетовых глазах расшились, губы чуть приоткрылись, а жилка на шее часто-часто пульсировала.

«А ведь я ей тоже нравлюсь… но она старательно пытается это скрыть».

– Неважно, к какой прослойке общества я себя отношу, – произнёс, тщательно взвешивая слова. Впервые за долгое время я вдруг почувствовал, что беседа напоминает минное поле.