Агент таурель-класса

Терекх продолжал всё так же внимательно меня рассматривать.

– Это называется простой вежливостью… Ты сделал дежурный комплимент. Я ответила «спасибо». У нас так принято.

– Дежурный комплимент? – переспросил мужчина, растягивая слоги.

– Ну да. Это то, что люди говорят, чтобы сделать приятное друг другу.

– То есть вы говорите то, что не считаете правдой, и благодарите за ложь?

– Почему сразу «ложь»?

– Ты же сама сказала, что цель – сделать приятное. То есть подразумевается, что слова неискренние.

Я опешила от такой логики, а Терекх продолжил:

– Или тебе кто-то что-то говорит искренне, и за это не надо благодарить, или неискренне, но тогда это оскорбление, и благодарить вдвойне глупо.

Я промолчала, так как, прокрутив слова собеседника и так, и эдак, не смогла найти, что на них возразить. Немного помявшись, я всё-таки решила заговорить о том, что меня волновало.

– Терекх, послушай, я знаю, что ты слышал, о чём я сегодня говорила с Танитой…

Я бросила косой взгляд на мужчину, ожидая, что он будет отрицать, что понятия не имеет, о чём я говорю, но он лишь молча кивнул.

К сожалению, уверенности мне этот жест не придал.

– Прошу прощения, что обсуждала твою внешность.

Он пожал плечами.

– Ничего страшного, это не запрещено.

Я облегчённо выдохнула, чувствуя, что самую сложную часть озвучила. Ларк на меня не обижается, а это главное. Терекх присел на корточки у одного из ракхаши, подхватил палку и принялся рисовать. Линии получались разные: глубокие и не очень, что-то покрывалось частой короткой штриховкой.

Было непонятно, что именно рисует ларк – конкретную картинку, руны или просто что-то абстрактное, – но чувствовалось, что делает он это не впервые – так уверенно его запястье вращалось и выводило линии одну за другой. Он рисовал, прикрыв веки, а в движениях сквозило столько печали и меланхолии, что в голову сама собой просочилась мысль: вероятно, это его ежедневное занятие, ведь сородичи его избегают. Захотелось как-то поддержать.

– Терекх, у тебя очень интересная особенность, и я уверена, что рано или поздно найдётся девушка, которой понравятся твои глаза. В конце концов, здорово, что ты видишь, а это же ведь главное. А что касается шрама, то его можно свести.

Рука мужчины остановилась, и он посмотрел на меня снизу вверх, но ощущение сложилось, что сверху вниз.

– А вот теперь ты меня обидела, – произнёс он так чётко и жёстко, что по спине поползли мурашки.

– Я… я не понимаю.