Тьма в его сердце

– Джо-джо, почему ты так рано убежала? Я думал, мы вместе отправимся на работу.

Джо-джо, снова это дурацкое прозвище. Моя семья и друзья всегда звали меня Джоанной, хотя это было лишь мое второе имя. Первое – Селеста.

Я хотела уже ответить Конраду, как вдруг поймала на себе взгляд темноволосого незнакомца. Он открыто рассматривал меня, скользил взглядом по моей обтягивающей юбке и шелковой белой блузе.

Осознав, что его поймали, он ничуть не смутился, отвернулся и покачал головой, что-то отвечая своему подоспевшему дружку.

Взгляд невольно упал на его наручные часы. Стоили они как машина среднего класса. Он богат, даже слишком. Все сходится: брендовая одежда, осанка и аура высокомерного засранца.

Я по праву рождения вращалась в кругу подобных особей всю свою жизнь. И в отличие от них, я не создавала впечатление девочки с нижнего Манхэттена. Моя юбка была стильной и прекрасно сидела на бедрах, но придумал ее начинающий дизайнер, неизвестный в высших кругах. Я любила простую одежду, и давала шанс молодым модельерам, ведь все крупные имена в мире моды, сначала писались маленькими буквами.

Поэтому Манхэттенская элита, не видела во мне «свою», я выглядела как типичный выходец из среднего класса.

– Ты уснула там что ли? – раздался смех брата и ворчливое рычание его пса.

– Конрад, кого ты притащил ночью в мою квартиру?

Мой брат управлял бизнесом «Хэтфилд» в США, и жил в Лос-Анджелесе, тогда как под моим контролем был лишь Нью-Йоркский филиал.

Конрад прилетел вчера вечером, чтобы помочь с проектом.

Что в итоге?

Мы поссорились сразу же после его приезда, проект не готов, Конрад пришел посреди ночи домой в компании блондинки, и ранним утром светловолосое тело покинуло мою квартиру.

– Прости Джо-джо, но ты знаешь, как на меня влияют разговоры о нашем отце, – простонал брат.

– Надеюсь у тебя сейчас сильнейшее похмелье в твоей жизни.

Иногда мне хотелось сомкнуть руки на его шее и придушить.

– Это очень мило, что ты желаешь мне похмелья, но я в порядке.

Конраду двадцать шесть, и он старше меня на четыре года. Обычно, он серьезный и ответственный человек, но была одна вещь, которая выводила его из равновесия – наш отец. Любая моя попытка защитить родителя, оборачивалась всегда против меня.

– Конрад, ты не можешь вечно злиться на него, и не можешь оправдывать этим свое поведение.

– Я не злюсь, просто не желаю о нем слышать, а ты не начинай этот разговор, если не хочешь новой ссоры, – огрызнулся он.