Свет в ее глазах

– Я решила? Ты думаешь, что я хоть что-то решаю в отеле? – вырвалось у нее. Но как только Джоанна осознала, что сказала, сжала губы и сердито вздохнула.

Вот как значит. Она проговорилась о том, что не имеет влияния в бизнесе.

– Что, папочка не пускает маленькую девочку за штурвал? – издевательским тоном спросил я.

Джоанна опешила и дернула головой. Я видел, как ее брови возмущенно изогнулись, а губы сжались в белую тонкую линию. Она злилась, и я наслаждался такой приятной картинкой. Большие синие глаза стали стеклянными, а щеки ее заалели от ярости.

Я попал в самую цель.

– Просто заткнись, Джефферсон, – покачала головой она. – Ты и понятия не имеешь…

– Каково женщине в бизнесе? Ты права, – перебил ее я. – Но меня это и не интересует. Мне повезло, я родился с яйцами.

Глаза ее недобро сверкнули, Джоанна заправила выбившуюся прядь волос за ухо, обхватила себя руками и шагнула ко мне.

– Да, но мне кажется, ты оставил их дома, – грубо выплюнула она.

На моих губах появилась ухмылка.

– Они всегда со мной, можешь встать на колени и проверить прямо сейчас, – с вызовом в голосе сказал я.

Ее взгляд мимолетно скользнул мне за спину, туда, где в отдалении стоял отец, затем она вернула его ко мне.

– Избавлю себя от этого, – с отвращением в голосе фыркнула она.

– О, как-то поздновато думать об этом, ты не находишь? – усмехнулся я, наслаждаясь ее красным лицом. Я не мог остановиться, я был так зол на нее. – Значит, пока Хэтфилд старший держит тебя на поводке, отелями заправляет любимый сын?

В голове снова и снова всплывали ее фразы, сказанные год назад, ее обман и цель этого обмана.

Но этого больше не случится. Своей выходкой она оказала мне честь и напомнила, почему я так ненавижу хрень, которую люди гордо именуют чувствами.

Она не ответила. Губы ее задрожали, словно она готова была расплакаться. Я видел, как она прикусила щеки изнутри, и решил немного сбавить обороты. У нас еще будет очень много времени повеселиться.

– Хорошо, братишка-пижон решил нанять нас. А отказать ему ты не пробовала? – серьезно спросил я.