Эффект Фостера

Я боялась пошевелиться и случайно коснуться талией его предплечий, просто стояла, разглядывая большие руки, оплетенные венами, и не могла понять, какого черта мое тело окаменело. В одно движение он затянул подпругу, о которой я сама совсем забыла, обошел Герцогиню и затянул подпругу с другой стороны. Выпав из оцепенения, я обернулась, а Джефри отошел в сторону и вальяжно оперся о стенку денника, как-то устало поглядывая на меня.

Если бы я не знала, какой он законченный мудак, то сочла бы его жест заботой.

– Я бы сама могла затянуть подпругу, – пряча за возмущением свою растерянность, выпалила я.

– Но ты часто забываешь об этом из-за чего твое седло ненадежно.

– Тебе откуда знать?

Джефри не ответил, оторвался от стены и посмотрел куда-то поверх моей головы, словно лишний взгляд, подаренный мне, был для него не менее чем пыткой.

– Не стоит благодарности, – небрежно бросил он.

– За выказывание превосходства надо мной? Посмотрите, какой он сильный и внимательный. Ты же Джефри Фостер, а не глупая блондинка с круглыми глазами! В очередной раз, заруби себе на носу, я сама могу затянуть чертову подпругу, не думай, что знаешь или умеешь больше меня, – бросила я и, отвернувшись, повела Герцогиню к выходу.

Нужно еще раз проверить седло, вдруг он сделал так, что стоит мне взобраться на лошадь, я сразу же свалюсь с нее. Это ведь Джефри, такие понятия как забота и внимание ему чужды.

– Барби!

Мое сердце пропустило удар.

Он назвал меня Барби.

Желание затянуть на его шее узду и отправить Герцогиню бегать по полю нарастало как смертоносный торнадо, моментально вытесняя из моей головы все прочие мысли.

Чертов ублюдок прозвал меня так еще в детстве. Он прекрасно знал, как сильно меня раздражает это прозвище, но продолжал упрямо звать меня именем тупой куклы, преследуя какие-то свои совершенно больные цели.

Я сузила глаза и хотела ответить ему, но была застигнута врасплох следующими его словами.

– Скажешь, зачем ты задаешь мне лишние вопросы, если сама все видела?

Дьявол!

– Что видела?

– Не притворяйся, будто не понимаешь.

Позор, накрывший меня лавиной, моментально окрасил мои щеки в алый цвет. Я вцепилась в поводья Герцогини, продавливая кожаным ремешком кожу своих ладоней.

– Это было отвратительно, – гордо вскидывая подбородок, сказала я.