Эффект Фостера

Манекен упал рядом со мной, вместе мы смотрели в потолок усеянный маленькими софитами и недоумевали, почему я такая невнимательная.

С белой завистью я смотрела на девчонок с курса, которые давно создавали одежду. У меня же вечно возникали проблемы с этим делом. Я занималась на курсах дизайна одежды уже год – гораздо меньше, чем другие, но именно я посвящала этому делу все свое свободное от учебы время. Я задвинула парня и подруг на задний план и пропадала в своем тайном уголке сутками, ведь так хотела поскорее прийти к тому, о чем мечтала не один год.

– Барбара! Мейсон приехал, – послышался крик отца с первого этажа.

Черт!

Я стянула с себя бракованную рубашку и натянула новенький белый топ от «Кельвин Кляйн». Сверху накинула джинсовую куртку.

Я еще раз покрутилась перед зеркалом, в последний раз оглядывая свой образ, а после захлопнула двери в гардеробную, схватила с кровати сумку с вещами и побежала на первый этаж, где меня ждал Мейсон.

Мой взгляд скользнул по синему поло, тонкой серой куртке и голубым джинсам, которые потрясающе сидели на его бедрах. Мейсон одевался стильно, гораздо лучше остальных парней из старшей школы. Он был выше меня на голову, обладал подтянутым, спортивным телом и природными харизмой и обаянием. Сегодня он зачесал свои темные волосы гелем назад, так, что походил на одного из ребят Лиги Плюща[1 - Лига плюща – ассоциация восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США, отличающихся высоким качеством образования.

Думаете, я обращаю внимание только на внешнюю оболочку? Это вовсе не так, ведь его внешность составляла всего пять процентов от общей невероятности. Его имя – синоним словам забота и внимание.

– В этот раз ровно три минуты, детка, – сообщил он, кивая на свои наручные часы. – В прошлый раз я ждал тебя двадцать.

Я улыбнулась, сморщив нос, и медленно подошла к своему парню. Его глаза жадно впитывали каждую мою улыбку, каждую эмоцию на лице, каждый мой вдох. И от этого ощущения полного обожания, которое я чувствовала даже своей кожей, кружилась голова.