Снежная королева и демон с ангельским терпением

Наслушалась я и про цесаревича, который обратил внимание на мою соседку, и про какого-то там оборотня со 2 курса, что помог ей на полосе препятствий, и про милого фея, который пригласил ее в кафе после занятий (но, как приличная девушка, она отказалась идти с малознакомым парнем куда-либо), и про Вована, который обладает "просто невероятным телом". Вот только, когда она начала описывать "божественные ароматы", что исходят от этих парней, я попросила ее остановиться. Да, для оборотней запах – самое главное, но когда тебе восхищенно описывают чуть терпкий запах пота с нотками хвои и дождя, а ты в это время ешь, аппетит, почему-то, пропадает.

Но если смотреть с другой стороны, то я сочувствую Айкарин. Она, до этого момента, ни с кем не могла поделиться своими мыслями и эмоциями, почти никогда не снимала с себя маску холодной вежливости и спокойствия. Несмотря ни на что, мне повезло больше чем ей. Айка не просто была одинока несколько лет, как я, а, находясь в окружении сотни энлидов, словно носила ошейник, что сковывал ее, не позволяя сказать или сделать что-то лишнее.

– Знаешь, такое ощущение, будто ты мне в душу смотришь, – усмехнулась рыжая, пока я переодевалась.

– Страшно? – улыбка все также сияла на ее лице, но в янтарных глазах проскользнула грусть.

– Нет… Просто… Кажется, что мы с тобой давно знакомы, и я могу рассказать тебе абсолютно все.

– Ну почему же. Всякое бывает, – я натянула джинсы и решила перевязать бинты, так как они совсем разболтались. Врач же, пару минут назад, покинул кабинет, обещая, что скоро вернется. – Мне приятно, что ты можешь снять с себя ошейник рядом со мной.

– Ошейник? – Айка округлила глаза, когда поняла смысл сказанных мною слов. – Да… ошейник. Хах… Как ты верно подметила… Как у тебя это выходит?

– Я просто наблюдаю и делаю выводы, – когда я сняла белую полоску марли, лисичка, как и ожидалось, спросила:

– Венера, а что это у тебя на руках? Я хотела спросить еще утром, но мы опаздывали.

– Это? – я скривилась, когда посмотрела на печать, что переливалась от золотого до ярко-красного. Красиво, но до боли противно. – Пообещай, что никому не расскажешь, – она кивнула, положив руку на сердце, позволяя мне продолжить: – Это печать блокировки.