Бытие на фоне событий. Полюбить врага

 – Ты готова охотно, если не с радостью, лизать пятки этим смердам, этим грязным свиньям, не достойным твоего мизинца! Готова на все, лишь бы тебе сохранили это жалкое, унизительное подобие жизни!»

Она подошла к зеркалу, взглянула на свое неузнаваемое отражение. Со злобой на себя продолжила: – «Рабыня, рабыня! Это женственное тело, эти зеленые волосы, эти янтарные глаза, эти чувственные губы – уже не твои! Вся ты со всеми потрохами, со всеми своими мыслями и чувствами, уже не принадлежишь себе! Лишь он один держит в руках нить моей жизни! Но разве это возможно?»

Агния задумалась.

«Ведь я свободна, изначально наделена свободой воли. Если эта воля окажется достаточно сильной, я даже под пыткой сумею сказать „нет“! – В эту минуту в сердце Агнии пробудилась гордость. Она взыграла и стала вдруг сильнее всех прочих страстей. Даже сильнее страха смерти и мук. – Неправда! Нить моей жизни принадлежит мне и только мне! За мной всегда останется право распорядиться собственной жизнью! Пусть эти презренные рабы увидят, что у Агнии Афродитской хватит силы воли умереть свободной!»

* * *

Тем временем Марсий бродил в тени маслин по расположенному во внутреннем дворике его дома живописному саду.

«Конечно, можно как угодно относиться к этой беспутной Агнии Афродитской, – рассуждал он сам с собою. – Но за что ее хотят подвергнуть таким нечеловеческим мучениям?! При мысли о них даже меня бросает в дрожь. В чьей безумной голове могла зародиться идея этого изуверского постановления?! Показательная казнь для всех схваченных бывших рабовладельцев.

То есть для всех, кто не успел скрыться за границей или вовремя сдаться и быть обращенным в раба.

Не верится, что Ульторий Авторитарий, став диктатором, сделался вдруг таким кровожадным. Старый дружище Ульторий всегда был храбрым воином и верным товарищем. Теперь он говорит о политической необходимости. Мол, победивший народ жаждет мести. Какой же мы после всего этого победивший народ? Мы превращаемся в разъяренную стаю шакалов! Разве это достойно нового свободного человека?!

Да и сумели ли мы стать истинно свободными? Иногда мне кажется, что, освободившись от рабства, мы незаметно попали в другие, более коварные оковы.

Сделались рабами своих самых низменных страстей: злобы, ненависти, жадности, зависти, тщеславия… Они управляют нами. Сам чувствую, как сладка месть! Но жажда мести не должна стать сильнее человека. Ведь человек, порабощенный страстью, словно не принадлежит себе».