Хозяйка сладкой тюрьмы

Деус ушел и еще не возвращался с новостями, а потому я была вся на иголках, мечтая лишь о конце рабочего дня.

Середина дня, а я жую какое-то печенье, найденное под прилавком, и думаю, что день будет тянуться бесконечно. Посетителей не было, и я хотела уже пойти на кухню проверить Рела с мармеладкой, как раздался звук колокольчика. Повернулась с натянутой улыбкой, стараясь не ставить в неловкое положение своих клиентов.

Их приход был очень шумным, а я сама моргнула, уставившись на интересную троицу.

Девушка-блондинка в компании двух мужчин что-то бойко рассказывала, а они внимательно слушали, нежно улыбаясь. Мужчина справа надвинул на голову красный капюшон, мельком взглянув на меня. У него были алые, как кровь глаза. Второй же мужчина с чёрными волосами и серыми глазами что-то ответил тихо девушке, и она засмущалась, немного похлопав ресницами.

Я сбросила наваждение от созерцания их компании и громко поприветствовала.

– Добро пожаловать в магазинчик сладостей!

– Ох, леди, ваш магазин вызывает забытые воспоминания, – бойко сказала девушка, посмотрев на меня голубыми глазами.

Я улыбнулась приветливее. – Как давно я не бывала в таких!

– Скучаешь? – спросил черноволосый, а я поежилась от тембра его голоса. Он был похож на соблазнителя, но не вызывал отторжения.

– Нет, ты же знаешь, – буркнула девушка и восхищенно оглядела зал. – А это действительно дерево из леденцов?

– Да, оно состоит из карамели, – улыбнулась я и взмахнула руками по сторонам, но в этот момент влетает письмо от Изольды, и я нахмурившись извиняюсь.

 – Прошу прощения, почта.

– Ничего-ничего, леди, мы не спешим, а пока осмотримся здесь, – говорит черноволосый, беря под руку девушку, а другой в красном плаще кладет руку ей на талию.

«Что у них за отношения?» – мои глаза округляются. Они все вместе? Или… они братья и сестра? Я немного запуталась в их отношениях, но решила в первую очередь прочитать письмо, краем уха слыша, как девушка бормочет.

– Пахнет ведьмой, странно…

– Может, показалось, Эсти? – шепчет алоглазый, а я в это время разворачиваю письмо и, пробегаясь по красиво написанному тексту, шиплю.

«Круассан поганый! Тухлый эклер…» – Изольда написала, что нет никакого способа излечить мармеладку, ведь он был неживым, а её ковен, просто в недоумении, что он вообще двигается и говорит. Я швырнула письмо под лавку, где оно полыхнуло вспышкой, а сама прикрыла лицо ладонями.