Куртизан

Но тут из-за двери послышался детский голос:

– Господин мой, это я, Антиох, пустите меня.

Креон замер на месте, пытаясь не издавать ни звука. Раб попытался открыть двери, но обнаружил что та была заперта изнутри на замок. Несколько минут он простоял в коридоре и вскоре ушёл. Креон снова обратил внимание на Аристона, лаская его нежное тело. Но ему вновь помешал голос за дверью, только уже Аристида:

– Аристон, открой сейчас же двери, иначе, клянусь Зевсом, я сломаю её!

Креон разозлился, но понял, что все планы его нарушились.

Тогда он стал быстро одеваться, но не успел он развязать Аристона, как дверь с треском упала на пол и в комнату вломился обеспокоенный Аристид. А рядом с ним Анастасия, Фемида и Антиох, который держал в руках свечу. Аристид с ужасом осмотрел комнату и увидел лежащего сына без чувств. Он сразу же обо всём догадался.

– Я считал тебя другом, а ты мне нож в спину, – проговорил тихо и разочарованно Аристид.

– Позволь мне объяснить всё…

– Убирайся из моего дома, чтоб духу твоего больше здесь не было! Нашей дружбе конец.

Я никогда тебя не прощу. Во-о-н!

Креон собрал свои вещи и, извинившись, вышел из комнаты.

– Сынок мой! – Заплакала Анастасия.

– Фемида, Анастасия, идите к себе, – приказал сурово Аристид.

Фемида взяла за руку свою дочь и вывела в коридор. Антиох спрятался за угол, стараясь не мешать. Аристид подошёл к постели и обнажил кинжал, после чего разрезал ремни, которые держали руки юноши. На запястьях показались красные отпечатки. Отец увидел свежие засосы, покрывавшие тело сына и в гневе, затрясся.

– Ублюдок, – процедил он сквозь зубы.

Он сел у изголовья сына и погладил того по лицу.

– Сможешь ли ты простить меня, сын мой. Я вёл себя несправедливо по отношению к тебе, меня следует бить палками, а не тебя, душа моя.

Он обнял его тело и тихо заплакал, впервые, наверное, за всю свою жизнь.

– Отец?..– Слабо спросил Аристон.

Аристид быстро вытер слёзы и улыбнулся, смотря на сына.

– Ты сможешь простить меня, сын мой?

– Я…вас прощаю…– проговорил тихо Аристон и закрыл глаза.

Возлюбленные снова были вместе. Аристон прижимал тело Флоры к себе и не чувствовал веса. Она была настолько лёгкой, что казалась пёрышком. Таким же нежным и приятным. Над головой светила голубая полная луна, а вокруг качались в унисон кипарисы и пальмы, создавая экзотический танец. Аристон беспрестанно повторял: «Флора, Флора», и не мог отпустить девушку, боясь потерять её. Эта ночь принадлежала им.