Дневные поездки, ночные вылазки. I. Нулевой километр. II. Нерукотворные лестницы

Карл-Густав явно придерживался иного мнения. Или просто поступал так, словно был с историком несогласен.

– Тогда мне все шесть, по 50 граммов, в отдельные мешочки, – заключил он в мажорном ключе, обернулся к спутникам и пояснил, совершенно не стесняясь: – Два года копил.

– Жаль, что не двадцать, – не шелохнулась продавщица. – Мне что, ради вашей латунной кучки дальние ящики отпирать?

– Будьте столь любезны, – вкрадчиво настоял Андерсен.

Была в его вежливости странная угроза – неочевидная, но многообещающая.

Продавщица закатила глаза и полезла на стремянку.

Карл-Густав хохотал: про себя, но не сдерживаясь. Илу вспомнилась одна из его длинных присказок: «Да умей я применять в быту познания о душе человеческой, уже в Дюжине заседал бы, а не подростков гипнотизировал дополнениями и поправками к закону всемирного тяготения».

В области медицины у Карла-Густава теория с практикой друг друга не обгоняли. Закрадывалось подозрение, что в правительстве он заседать не желал, а контакт с магазинным цербером наладил бы самостоятельно, но тут подвернулся поверхностно невозмутимый, раздражающе корректный, глаза-мозоляще-аристократичный Андерсен, и вдобавок к трёмстам граммам кофе преподавателю естественных наук захотелось зрелищ.

***

– Что, вежливость города берёт? – подначивал Карл-Густав коллегу, когда троица вышла в синий от ламп и озноба вечер, избавив наконец продавщицу от своего присутствия. – И двуручный меч, и топор мясника не нужны? Одно слово – манее-еее-ееры…

– Пустое, – Андерсен дёрнул плечом, мельком взглянув на Ила.

– Что ж вы без топора ходите? – закатывался Карл-Густав. – Возьмите, на худой конец, дубину, раз уж на вес титана природа не расщедрилась. Зачем ваши «Будьте столь любезны», если с дубиной верней?

– А вам бы понравилось быть тем, кому всегда уступают во имя дубины?

– Да хоть во имя арматуры, – прогудел Карл-Густав.

– Оно и видно, – улыбнулся Андерсен. – Без пучка металлических прутьев из спальни не выходите.

– Тяжёлая педагогическая ноша, – кивнул преподаватель естественных наук, который, разумеется, снопов арматуры за собой не таскал.

Историк подумал и спросил, не шутя:

– Что бы вы сделали, если бы вас просили об одолжении, помахивая двуручным мечом?

– Ну это смотря какое одолжение… – Карл-Густав сдвинул широкие брови, якобы размышляя.