Последний трюк

Я не видел Неф больше года, с тех пор, как она пришла, чтобы спасти меня из Аббатства Теней, и вернула мне Рейчиса. Радость, которую я испытал, увидев её в тот день, приглушило смятение во время нашего расставания.

«Я думаю, что люблю тебя, Келлен, но не буду знать наверняка, пока не встречу мужчину, которым ты однажды станешь, устав наконец быть мальчиком, которым некогда был».

Как может что-то, настолько обидное, быть в то же время вдохновляющим?

Шелла неправильно поняла мой неуверенный взгляд.

– Я предлагаю тебе жизнь, брат.

Настоящую жизнь. А не странную сказку, в которой, похоже, ты хочешь сыграть роль.

Я кивком показал вперёд – туда, где примерно в полумиле от нас по имперской дороге катила карета королевы; Джиневра обсуждала важные государственные дела почти со всеми, кроме меня.

– У меня уже есть работа, спасибо.

Шелла бросила на меня один из тех властных, осуждающих взглядов, на которые способны только младшие сёстры.

– Твои навыки – да, я признаю, что у тебя есть навыки, брат, – принадлежат семье.

Они существуют не для того, чтобы впустую их тратить, охраняя какую-то маленькую варварскую королеву, которая держит тебя рядом просто потому, что ты её забавляешь.

А потом Шелла сделала то, от чего у меня кровь застыла в жилах: протянула руку, провела пальцем вокруг своего левого глаза и сказала:

– Если только для твоей преданности чужеземной королеве нет какой-то другой причины.

«Что она имеет в виду?»

Я лихорадочно искал в этих лёгких, певучих, насмешливых словах истинный, скрытый смысл.

«Арта локвит, – подумал я. – Где мой проклятый арта локвит, когда он мне нужен?»

Существовало два возможных толкования едкого замечания Шеллы. Во-первых, она могла смеяться над моей верой в то, что дароменский двор с его армиями целителей и докторов однажды сможет найти лекарство от Чёрной Тени. Второе предположение было гораздо, гораздо хуже: что, если Шелла – а следовательно, и мой отец – знает, что королева Джиневра страдает тем же недугом?

Когда королеве исполнится тринадцать, по странному дароменскому обычаю она должна будет предстать обнажённой перед своим народом, не говоря уже о каждом иностранном посланнике со всего континента.

Если она не сможет найти лекарство от Чёрной Тени или способ скрыть свою болезнь (гамбит, который наверняка провалится самым катастрофическим образом, если мой отец решит обнародовать правду), тот день станет концом её правления.