Последний трюк

Он выглядел так, словно ему на грудь давил свинец, и эта сила увеличивалась с каждой минутой. Его веки затрепетали и закрылись.

В комнате воцарилась тишина.

И тут старик рассмеялся. Он легко поднялся с кресла и похлопал себя по животу.

– Ой, ой, какое у тебя выражение лица! Клянусь, мальчик, оно бесценно! Как у палача, который, стоя на эшафоте, вдруг обнаруживает петлю на собственной шее!

– Что ж, – сухо сказал я, – это было настоящее представление.

Старик поклонился в пояс.

– Благодарю, благодарю.

Усевшись, он снова начал хихикать.

– Я предупреждал тебя, Келлен: я просто немного умнее тех магов, с которыми ты сражался в прошлом.

– Немного умнее, – признал я.

– Я знал – ты можешь прознать о моих планах, поэтому принял меры предосторожности. И убедился, что кресла с утра первым делом проверили. Поэтому после того, как ты пробрался сюда прошлой ночью и поменял их местами…

– Ваш сообщник снова поменял их ещё до моего прихода.

Я посмотрел на бармена, на лице которого играла мрачная улыбка.

– Разве так обращаются с постоянными клиентами?

Маг хлопнул ладонями по столу.

– Боюсь, хоть это и было забавно, мне давно уже пора получить вторую половину награды. Значит, надо завершить наши с тобой дела.

Бармен подошёл и поставил на стол пыльную бутылку вина и штопор.

– Вам не кажется, что следует хотя бы предложить мне бокал того, чем вы празднуете, прежде чем меня убить?

– Вино? – спросил старик, поднимая бутылку.

Он поставил бутылку на стол, достал из кармана робы белую тряпку и принялся протирать штопор.

– Вот это, – сказал он, показывая мне штопор, – я собираюсь ввинтить в твой чёрный глаз. После чего вырву из тебя жизнь.

Я сглотнул.

– Позвольте заметить – звучит несколько варварски для такого солидного господина.

– Таково требование моих дароменских работодателей, – объяснил он. – Осквернение трупов врагов для них нечто вроде традиции.

Я сочувственно кивнул.

– Работа по найму может быть препаршивой.

– Не возражаю. – Он повертел в воздухе сверкающий штопор. – Лорд-маги редко пачкают руки, но я испытаю искреннее удовольствие, вкрутив это тебе в глаз, причиняя ужасную боль, пока ты сидишь, вопя от муки, но не в силах пошевелить ни единым мускулом, – он содрогнулся от собственных фантазий. – Скажем так, эта идея интригует.