Путь аргоси

Большой полезнее нежного; быстрое лучше, чем смешное; коварство побеждает в битвах гораздо чаще, нежели честность. Давайте посмотрим правде в глаза: жизнь устроена так, чтобы не быть справедливой. Это значит, что справедливость – целиком и полностью человеческое изобретение, нарушающее основные законы природы.

Итак, отвечает ли это на мой вопрос, как слабый праведник побеждает сильного злодея?

– Правила! – громко заявила я магистрату – с такой страстью, что очевидную правдивость моих слов невозможно было отрицать.

Я, вероятно, немного переборщила. Едва ли многие здесь знали слово «оглашаться», не говоря уж о «наставлении». Тем не менее им понравилось, что их назвали благородными, и они зафыркали от смеха. Беднякам никогда не надоедают шутки, в которых вы представляете их как богатых лордов и леди.

– Единственное правило, которое тут имеет значение – я забью тебя до смерти! – прорычал Лепесток.

– Разумеется, придурок. – Я отвернулась от него и обвела аудиторию широким жестом. – Но только если будешь соблюдать священные правила tuta a lebat.

Прежде чем Лепесток успел сказать что-нибудь ещё, я обратилась к магистрату:

– Ваше судейшество желали бы сами огласить их публике или это сделать мне?

На его лице промелькнула лукавая ухмылка. Думаю, тот, кому приходится жить такой дрянной жизнью, вдобавок не имея ног, знает о несправедливости гораздо больше меня.

– Кающейся дозволяется изложить правила tuta a lebat… как и положено в таких случаях.

Он что, подмигнул мне?..

– Правила очень просты, – тут же начала я, не дав Лепестку вновь заорать, что я тяну время. – Во-первых, удары могут быть сколь угодно сильными, жёстокими и беспощадными.

Это вызвало аплодисменты и овации, особенно у Лепестка.

– Но лишь до тех пор, – продолжала я, – пока мы бьём друг друга этим оружием, дарованным нам самими богами.

Тут у публики возникло недоумение. Уличные дети привыкли драться в рукопашную и как попало – без всяких там правил, которые вы используете, обучаясь фехтованию. Лепесток выглядел недовольным. Собственно говоря, я лишила его половины всех преимуществ и ограничила возможность использовать физическую силу.