Путь аргоси

Я не знаю его имени, потому что когда маги джен-теп выполняют боевое задание, то они называют друг друга по прозвищам. Например, Железный Змей или Янтарный Лис. Этого парня зовут Тёмный Сокол.

Однажды я убью Тёмного Сокола.

Хотя вряд ли. Я ведь скоро умру.

Новые вспышки заклинаний освещают воздух снаружи пещеры. На этот раз они другие. Не короткие раскаты грома, а беспрестанный треск пламени, которое срывается с ладоней магов, словно их руки – вулканы, наполненные лавой. Почему для них так важно, чтобы от нас не осталось и следа?.

. Я слышу, как некоторые маги жалуются на запах горящей плоти и костей. Двоих парней тошнит; их заклятия рушатся, когда они теряют концентрацию. Потом главный – командир – орёт на них, и они начинают процесс заново. Скоро он пошлёт кого-нибудь в пещеры, на поиски выживших. И они найдут меня.

– Пожалуйста, пощадите! – кричит кто-то.

Не из моего народа, разумеется. Я почти уверена, что все наши мертвы. Тем более мы знаем, что джен-теп бесполезно молить о милосердии.

Должно быть, один из городских жителей, которые нас приняли, упрашивает сохранить ему жизнь.

– Мы не знали, кто они такие!

Неправда. Мы никому не лгали о том, кто мы такие. Хотя, может, стоило бы…

– Они вызвали демонов, чтобы заставить нас укрыть их!

Полная ерунда. Сколько бы джен-теп ни твердили, что мы используем демоническую магию (именно поэтому они начали убивать нас триста лет назад), мы не умеем вызывать демонов. Я это знаю, потому что тысячу раз пробовала.

– Мы только притворились, что готовы их приютить – и сразу же кинулись за ва…

Забавно, но маги убивают его ровно в тот момент, когда он наконец-то говорит правду. Мой клан слишком долго оставался в этом маленьком городке в Семи Песках. Видимо, один из горожан отправился к ищейкам джен-теп, которые потом привели боевой отряд прямо к нам.

Никогда не задерживайтесь на одном месте слишком долго – вот что говорят медеки своим детям. Это же сказали мне отец и мать перед тем, как погибли во время рейда джен-теп.

Тогда маги уничтожили половину нашего клана.

Я до сих пор помню выражение лиц родителей, помню, как они были напуганы. Почему же я не боюсь? Я умру здесь, в этой тёмной пещере, не увидев больше ничего, кроме мёртвой женщины, прижимающей палец к застывшим губам. Не почувствовав ничего, кроме зловония от трупов. Мне должно быть страшно. Я должна злиться. Вместо этого я чувствую, что словно пьяная и ничуть не… упала духом.