Путь аргоси

Он походил бы на вязальную спицу, если б вдоль него не протянулся узкий желобок, в который Сокол осторожно наливал вязкую блестящую жидкость. Я наблюдала, как она течёт вниз, пока Сокол не убрал «спицу» из моего поля зрения.

Он вдавил остриё мне в шею, и горячие металлические чернила коснулись кожи. В тот момент я навсегда отказалась от мысли быть благородной. Честь никогда не спасала от боли.

Глава 6. Отвага

Я пыталась быть храброй, правда пыталась. Но они больше не позволяли мне спать, втыкая в шею длинные тонкие иглы.

Временами я теряла сознание, но вскоре забвение отступало, и я приходила в себя – по-прежнему привязанная к столу. Все попытки освободиться были тщетны. Я слышала шипение металлических чернил, выжигающих пятна на моей коже, но не видела их и ничего не понимала.

Я поклялась себе, что больше не буду кричать и никогда не стану просить…

– Пожалуйста! – захныкала я, извиваясь в путах.

Моё горло не могло выдавить более громких звуков, а в сердце не осталось решимости. – Пожалуйста, хватит!

– Учитель… – как всегда почтительно начал Сокол. – Нам было бы проще работать, если бы она спала.

Надо мной снова нависло лицо Мет-астиса. Его взлохмаченные седые волосы свисали, касаясь кончика моего носа. Теперь он выглядел более здоровым. Старым – в моих глазах, – но сильным. Сколько же времени я провела в этой пещере, привязанная к столу?.

.

Лорд-маг нахмурился, хотя, я думаю, это адресовалось скорее Соколу, чем мне.

– Ты понимаешь, что она сделала бы с тобой, если б могла? Ты хоть представляешь, что медеки творили с нашими людьми, когда брали их в плен?

– Я знаю, учитель, но…

– Что они делали с детьми, даже с младенцами! И не потому, что этого требовала война или жизненно важные исследования наподобие наших. Просто ради удовольствия. Им нравится причинять нам боль.

«Ты лжёшь!» – мысленно кричала я. Но всё, что вышло наружу, было:

– Пожалуйста…

– Ну вот, – сказал Мет-астис, взяв меня за руку и будто бы утешая. Его гладкие длинные пальцы обвились вокруг моего запястья.

Так делала леди Розарита, и теперь прикосновение его пальцев уничтожало воспоминания, забирая у меня даже это.

– Знаю, тебе тяжело, – пропел он таким нежным голосом, что сумел бы потягаться с лордом Джервасом.