Творец Заклинаний

 – У нее правда была Черная Тень?

Думаю, такой вопрос шокировал бы любого, но Абидос остался невозмутим. Он промедлил лишь секунду, прежде чем ответить.

– Она была больна, – проговорил он почти рассеянно. Поднеся указательный палец к лицу, Абидос начертил на щеке контур какой-то фигуры. – У нее появились черные отметины, которые росли и росли – так же, как в ее душе росла тьма.

– Я не понимаю. Какая тьма? О чем ты?

Абидос откинулся на спинку стула, и я увидел, как у него на переносице появились морщинки.

– Тьма, которая, казалась, овладела ею… Уродство души, изменившее ее.

Она стала совсем другим человеком. Та женщина, которую я знал ребенком, исчезла без следа. В конце концов твоему отцу пришлось… остановить ее.

И снова слова отца зазвучали в моей голове: «Мое право и моя обязанность – защищать семью и клан от порченной крови». Тогда речь шла о Шелле, и он прибавил: «Я свяжу ее навеки, если придется».

– Я не понимаю, – повторил я. – Моя мать целительница. Почему она не…

– От этой болезни не существует лекарства.

Если правда то, что говорят маги, Черная Тень – проклятие, наложенное на нас медеками. Они сделали это незадолго до того, как мы уничтожили их всех. И если так, едва ли наша магия способна справиться с этой заразой. Мы можем лишь выжечь инфекцию до того, как она распространится.

Абидос положил руку мне на плечо – странный жест, необычный для него.

– Но не думай так много о прошлом. В настоящем тоже хватает опасностей.

Я вспомнил о Ра-мете и его сыновьях. Могли бы они убить отца, если б не вмешалась Фериус? Я посмотрел на Абидоса.

– Ра-мет угрожает нашей семье?

Дядя снова принялся за еду.

– Нет, если твой отец станет Верховным магом клана.

– А он станет? У Дома Ра много сторонников. Что, если…

Абидос как раз подносил ко рту вилку с насаженным на нее куском мяса. Он остановился и посмотрел на меня, приподняв бровь.

– Случалось ли хоть раз, чтобы твой отец в чем-то не преуспел?

Он был по-своему прав. С другой стороны, едва ли Абидос что-то смыслил в политике джен-теп.

Я пытался придумать, как бы повежливее указать ему на это, когда дверь снова открылась и вошла Шелла.

Следовало ожидать, что она заявится. Прошли почти сутки, и, несомненно, она думала, что я сменю гнев на милость, что бы она там ни сделала.

– Слушай, Келлен, я знаю, что ты на меня злишься, но я…

Только теперь она заметила дядю, сидящего за моим столом.

– А ты что здесь делаешь, Абидос?

– Убирайся, Шелла, – сказал я.