Алый Крик

Неужели крик Бинто, ударивший в уши, защитил меня от безумия? Ведь все остальные оказались заражены и откусили себе языки, так что больше не могли внятно произносить слова. И есть ли какая-то связь между неумением мальчика разговаривать и его невосприимчивостью к этой странной болезни?

Все вопросы потом – когда мы выберемся отсюда.

Если выберемся.

Я поднимаю взгляд, и зал распадается на составные части. Сорок футов в ширину, чуть меньше двухсот футов в длину. Пол больше не пол, потому что разбросанные повсюду столы и стулья сделали его пересечённой местностью, отлично подходящей для лазания и прыжков.

Мебель может стать укрытием, только и ждущим, когда кто-нибудь им воспользуется. Оружием, если дела пойдут совсем плохо.

Я перекидываю Бинто через плечо. Его вес – это бремя, которое… Нет. В арта туко нет бремени, только инструменты. Прямо сейчас я не представляю, как орущий ребёнок может стать инструментом, но я разберусь с этим позже.

Вес Бинто на моём плече влияет на равновесие, поэтому я меняю манеру движения и бегу к двери.

Дверь перегораживают трое молодых людей, но я пока их игнорирую. У меня ещё много дел, с которыми надо разобраться.

Сперва – мужчина и женщина. Я бы сказала, что им обоим за шестьдесят, но они приближаются так стремительно, словно и знать не знают, что такое старость. Скрюченными как когти пальцами они тянутся к Бинто. Я иду Путём Воды – подныриваю под их руки, не сбавляя темпа, не беря у них ничего и ничего не оставляя позади.

Я слышу стук сандалий и башмаков по полу, как будто люди в зале кружатся в бешеном безумном танце.

Я следую Путём Ветра, стараясь по звукам понять, сколько их там сзади – и в какую сторону повернуть, чтобы они врезались друг в друга.

Заражённые, похоже, не нападают друг на друга. Может быть, дребезжащее шипение, которое вырывается из их окровавленных ртов, – это некий язык, объединяющий их?.. Однако я сомневаюсь, что смогу воспроизвести подобные звуки, и не собираюсь откусывать себе язык и ломать зубы, чтобы это проверить.

Бежать становится труднее, поскольку всё больше горожан отрезают нам путь к отступлению. Я разворачиваюсь, делая вид, что возвращаюсь назад. Запрыгиваю на стул, а с него – на ближайший стол.

Горожане окружают нас. Держа Бинто на плече, я перепрыгиваю на соседний стол. Раздаётся визг, когда обезумевшие мужчины и женщины начинают толкать первый из столов, пытаясь добраться до нас. Теперь нужно спуститься и вернуться к двери, но это невозможно.