Алый Крик

Ты пришла к воротам, спрашивала о бойне в монастыре и скрыла, что у тебя в руках сын нашего друга. Это не очень-то располагает тебе доверять.

– Сначала надо было убедиться, что можно доверять вам, – сказала я, оценив иронию ситуации. – Я не хотела вас обидеть.

Мэр примирительно вскинул руки.

– Тогда, может быть, начнём всё сначала?

Молодая женщина, немногим старше меня, с вьющимися каштановыми волосами, подошла к Орфанусу. Она была очень похожа на мэра. Вероятно, его дочь.

– С ним всё в порядке? С мальчиком?.

. Я иногда присматривала за ним, когда Хатам бывал в городе.

Я выпустила рукоять шпаги, позволив ей скользнуть обратно в тубус. Я двигалась медленно и осторожно: не хотелось бы, чтобы люди подумали, будто я готова проткнуть насквозь любого, кто сделает хоть один неверный шаг.

– У него было несколько тяжёлых дней и ночей, но физически он не пострадал.

Женщина кивнула с облегчением, но тут же на её лице снова отразилась тревога.

– Неужели он… Синяя Птица был там, когда всё случилось?

Я кивнула.

Орфанус и некоторые из горожан бормотали едва слышные молитвы. Не знаю, почему, но меня это раздражало. Я никогда не была поклонницей религии, и монахам она точно не помогла.

– Молитвы не принесут ему никакой пользы! – сказала я.

Пожалуй, это прозвучало слишком яростно. Кажется, я была на взводе – сильнее, чем думала.

– Сейчас мальчику нужен дом и люди, которые о нём позаботятся. Научат его читать по губам. Будут обнимать всю ночь, когда ужас, от которого он убежал, вернётся в кошмарах.

Люди, согласные с ним нянчиться, когда он начнёт капризничать. А он начнёт! Он будет злым, агрессивным и даже жестоким к тем, кто о нём заботится. Потому что так ведут себя люди, когда они сломлены. Они кричат, они говорят ужасные, жуткие вещи, а иногда вообще…

Возьми себя в руки, Фериус! Где, чёрт возьми, твоя арта фортезе?

Арта фортезе – это талант аргоси к стойкости. Человек, который в своих странствиях то и дело оказывается в опасных ситуациях, должен научиться терпеливо переносить боль и страдания – физические, умственные и эмоциональные.

Я не слишком преуспела в арта фортезе.

Дочь Орфануса, которую звали Лирида, сказала тогда нечто странное. Одну вещь, которую я никак не ожидала услышать от человека, который не был Энной Бурой. Всего несколько слов, которые заменили тысячу.

– Хорошо, что он нашёл человека, который его понимает. – Вот что она сказала.

Тогда вокруг воцарилась тишина, и Орфанус обнял дочь.