Чёрная Тень

Ноги и спина онемели от того, что мне пришлось целых два часа безмолвно сидеть рядом с Сенейрой. Иногда она засыпала, положив голову мне на плечо. Было очень странно оказаться так близко к человеку, о котором я ничего не знал, – особенно к человеку, явно считавшему меня местным дурачком. Со своей стороны, она явно решила, что жизнь у нее – уже хуже некуда, так что можно и проспать большую ее часть.

– Что я пропустил? – спросил Рейчис, уронив полусъеденную кроличью тушку на землю неподалеку от нас с Сенейрой.

– О духи земли и воздуха, чем так воняет? – спросила она, поднявшись на ноги и отходя в сторону; при этом она рамахивала своей палкой и ругала глупых хуторских поденщиков и их дурацких говорящих зверей. Я даже не стал говорить, что в жизни своей не был на хуторе.

Рейчиса ее вспышка обидела до глубины души. Он снова подхватил кролика в зубы, бормоча:

– Нам же больше достанется.

– Вы там заткнетесь? – донесся от костра слабый каркающий голос. – Дайте уже умереть спокойно.

Я вскочил на ноги и бросился к Фериус. Она была бледная и взъерошенная, но, увидев меня, подмигнула, и впервые после сражения у меня перестало давить в груди и стало легче дышать.

– Привет, малыш, – сказала она, подняв руку и потрепав меня по щеке. Сощурившись, она прислушалась к потоку брани Сенейры.

– У твоей подружки впечатляющий словарный запас.

– Ее зовут Сенейра, – ответил я. – И она обо мне не слишком высокого мнения.

– К тебе надо привыкнуть. – Фериус провела рукой по ребрам и нащупала повязки на груди.

– Здравствуй, сестра, – сказала другая аргоси, подойдя к нам. Она завела руки назад и расстегнула застежку, скреплявшую полосу ткани, которая закрывала нижнюю часть ее лица. Я думал, что у нее чудовищные шрамы или что-то в этом роде, но на самом деле лицо у нее было самое обычное. Кожа у нее была темнее, чем у Фериус, она была скорее из берабесков, чем из дароменов, но с тем же успехом могла быть джен-теп или из приграничья.

– Малыш? – сказала Фериус.

– Что?

– Во время драки мне, случайно, не досталось по голове?

– Я не заметил.

Она вздохнула.

– Я так и подумала. Привет, Рози.

Я повернулся к другой аргоси.

– Рози? Вас так зовут?

Выражение лица второй аргоси стало страдальческим. И раздраженным.