Чёрная Тень

– Линий становится больше каждый раз, как ты используешь магию, верно?

– Тебе кажется, – сказал я, стряхивая ее руку. – И вообще, как еще мне защищаться, если ты не учишь меня боевым приемам аргоси?

– Сколько раз говорить тебе, малыш, таких приемов не существует, – она достала из жилетного кармана длинную тонкую курительную соломинку. – Драцца – тоже не путь аргоси.

«Драцца» – так Фериус говорит всякий раз, как я влипаю в неприятности.

– Но я же видел, как ты побила этого амбала в городке. Он же был здоровый, как буйвол.

– Не маленький, – согласилась Фериус. – Но я с ним не дралась. Я с ним немного потанцевала.

– Его удар обычному человеку голову бы снес. У тебя челюсть небось железная!

Она улыбнулась, словно я сказал что-то смешное, и зажгла свою соломинку от спички, извлеченной из рукава льняной сорочки. Глубоко, медленно затянувшись, она выпустила густой клуб дыма, окутавший нас голубовато-белой пеленой.

– Малыш, челюсть у меня не крепче твоей. Или любой другой. Вспомни, что ты на самом деле видел, а не то, что ожидал увидеть.

У меня хорошая зрительная память – развилась за годы практики представления заклинаний перед тем, как их сотворить. Я вспомнил драку. Фериус, отставив правую ногу назад и наклонившись вперед, подставила челюсть противнику. Косой замахнулся, и вся сила разворота ее бедер и плеч ушла в его удар. А потом… Было что-то странное в том мгновении. Все произошло слишком быстро, чтобы толком рассмотреть, но когда я задумался о том, что же я видел, я мог поклясться, что, к тому моменту, как удар Косого достиг цели, Фериус не только развернулась на 180 градусов, но и всем телом отклонилась назад.

– Ты обманула его, – вдруг сказал я. – Выглядело так, как будто он тебе врезал, но ведь он тебя едва зацепил, так?

Фериус потерла челюсть.

– Он меня зацепил достаточно. Не то сообразил бы, что я увернулась от основного удара.

– Но двигаться так быстро, это же…

– Танец, – сказала она.

Изучая магию, прежде всего учишься точности. Заклинания – точная наука. Каждый слог, каждая соматическая фигура, каждый образ, который рождается в голове, – все должно быть безупречно. Но вся моя наука и близко не подходила к тому, что должна была уметь Фериус, чтобы провернуть такое.

– Расчет времени должен быть идеальный, – сказал я почти шепотом.