Аббатство Теней

На джен-теп, барабесском, гитабрийском, дароменском или любом другом языке «дурак» – это тот, кому не хватает здравого смысла или благоразумия, тот, кем воспользовались в чужих интересах, ненормальный, лишенный интеллекта… Или охлажденный десерт из смешанных фруктов. Можно было подумать, что последнее значение появляется только в одном языке, но в действительности есть несколько языков, в которых слово «дурак» связано с замороженным фруктовым угощением.

Когда взявшие меня в плен называли меня дураком, а они делали это часто – на следующий день, я почти сомневался, что они имели в виду все разнообразные значения этого слова одновременно.

– Дурак замерзнет до смерти, – сказал Турнам.

Грубость его тона стряхнула с меня дремоту. Я повернул голову и увидел то, что видел каждый день с тех пор, как меня вытащили из Теней: снег, лед, скалы, гору. Я был так слаб, что путешествие стало бы чересчур сложным, если бы я по большей части просто не парил, пока монахи шагали вверх по склону горы: меня удерживали на весу теневые ленты Турнама, обмотанные вокруг моих ног и туловища.

– Конечно, он замерзает. Холодно.

Это заставило меня захихикать и расположило к нему больше, чем к Турнаму.

– И он явно слаб, – добавил Бателиос. – И умом и телом.

Ладно, может, из этой парочки моим любимцем был Турнам. Вообще-то какая разница? Я не собирался задерживаться в их компании.

– Я бы скормил его своему демону, – сказал берабеск, теребя обожженный кусок лацкана кожаного пальто. – Какая польза от него будет ордену?

Молодой человек посмотрел на меня сверху вниз с широкой улыбкой на лице.

«Нет, постойте, я же вижу его вверх тормашками. Это не улыбка, а сердитый оскал».

– Ты чуть не стащил меня с утеса вслед за собой. Стоило бы позволить тебе сломать позвоночник на тех камнях. Твоя смерть была бы столь же неприятной, сколь заслуженной.

«Знаешь, моя жизнь и так не похожа на десерт «дурак».

Я захихикал над собственным остроумием, что заставило меня задрожать. Я и вправду замерзал. В придачу ко всем моим ранам и недугам короткое пребывание в Тенях наградило меня лихорадкой.

– Почему ты от нас удирал? – спросил Бателиос.

Он терпеливо тащился вверх по склону, повернувшись ко мне спиной.

– Мой друг… – сказал – вернее прохрипел – я. Но мысль о Рейчисе подстегнула меня.