Я – убийца

– Скажи мне, что это шутка.

Она покачала головой:

– Я отвела его к доктору Тифензее. Он дипломированный психолог и преподает в университете. Так что не шарлатан, как ты наверняка думаешь.

– И что случилось?

– Он гипнотизировал Симона. Вообще-то ничего такого не происходило. В состоянии гипноза Симон почти ничего не мог разобрать. Лишь после он сказал, что был в темном подвале, где слышал голоса. Жуткие голоса.

Штерн поморщился. Холодок, пробежавший у него по спине, с каждой секундой становился неприятнее, но это была не единственная причина, почему Штерн хотел убраться отсюда как можно скорее.

– Когда Тифензее хотел вывести его из гипноза, у него сначала не получалось. Симон впал в глубокий сон. А когда проснулся, рассказал нам то же, что тебе. Он думает, что когда-то был убийцей.

Штерн хотел обтереть влажные ладони о свои густые коричневые волосы, но они были мокрыми от мороси.

– Это сумасшествие, Карина. Ты сама знаешь. Я только не пойму, как все это связано со мной.

– У Симона очень остро выражено чувство справедливости, и он непременно хочет пойти в полицию.

– Точно.

Роберт и Карина резко обернулись к мальчику, который незаметно подобрался к ним во время их жаркого спора. Ветер задувал локоны ему на лоб, и Штерн удивился, что у мальчика вообще еще остались волосы. Наверняка ему уже проводили химиотерапию.

– Я убийца. И это неправильно. Я хочу признаться. Но ничего не скажу без адвоката!

Карина грустно улыбнулась:

– Эту фразу он подхватил из телевизора. А ты, к сожалению, единственный защитник по уголовным делам, которого я знаю.

Штерн избегал смотреть ей в лицо. Вместо этого уставился себе под ноги на глинистую землю, словно его кожаные туфли ручной работы могли подсказать, как лучше всего реагировать на эту бессмыслицу.

– И? – услышал он голос Симона.

– Что «и»? – Штерн взглянул мальчику прямо в глаза и удивился, что тот снова улыбается.

– Вы теперь мой адвокат? Я могу вам заплатить.

Симон не без труда достал из кармана джинсов маленькое портмоне.

– Деньги у меня есть.

Штерн покачал головой. Сначала слегка, потом все энергичнее.

– Есть, есть, – запротестовал Симон. – Честно.

– Нет, – ответил Штерн, с негодованием глядя не на Симона, а на Карину.