Пациент особой клиники

– Я сказал ему, что если распылить это средство в шкафу и на кровать, то монстр уснет, и Максу ничего больше угрожать не будет. И малыш поверил.

Слезы покатились из глаз несчастного отца, и он, не стесняясь своих чувств, продолжил:

– С тех пор я каждый вечер распылял это средство в его комнате, и больше по ночам он не просыпался и не приходил к нам в постель. Макс стал спать спокойно и больше не боялся.

– Тилль!

– Ты думаешь, что он тоже спросил своего похитителя насчет спрея? – поинтересовался Беркхофф.

Он на мгновение замолчал, не в силах справиться с подступившими рыданиями, но потом смахнул набежавшие слезы и продолжил:

– Знаешь, теперь я всякий раз лежу с открытыми глазами, таращусь в потолок, и мне кажется, что до меня доносится голос Макса, который просит принести ему спрей, так как ему очень страшно. Но нет никого, кто бы смог передать баллончик малышу. Там нет спрея, зато есть монстр…

– Макс мертв! – громко воскликнул Скания.

– Я знаю! – ответил Тилль и бросил баллончик прямо в зеркало, на поверхности которого не появилось ни одной трещинки.

Это походило на чудо.

– Я знаю, что он мертв, – повторил Тилль, и с каждым словом его голос становился все громче и громче, пока он не начал кричать на своего шурина: – Но я должен увидеть его тело! Я должен похоронить Макса, разве ты не понимаешь? Мне надо убедиться в том, что он мертв, собственными глазами!

С этими словами он бросился прочь из ванной комнаты, и Скания поспешил вслед за ним, говоря на ходу:

– Конечно, я все понимаю и хочу этого так же, как ты.

– Твоя сестра бросила меня и ушла вместе с Эмилией.

Скания сочувственно посмотрел на Тилля, профессионально измерив его взглядом сверху донизу, и тяжело вздохнул:

– Я знаю. Она сказала мне. Однако ответь честно: ты удивлен ее поступком? Посмотри на себя! На кого ты стал похож? Ты опускаешься! И вид у тебя стал каким-то потасканным.

– А что является правдой?

Тут его шурин поднял вверх обе руки, и Тилль увидел под мышками Скании большие пятна от пота.

– Если этот ублюдок не говорит нам, где мы можем найти Макса…

Тут Оливер закашлялся, словно у него сильно запершило в горле, а потом все-таки продолжил:

– Я имею в виду, что ты знаешь, как это произошло с другими детьми.