Виндзорский узел

Сэр Саймон покачал головой.

– Дело не в том узле, который на шее. А в другом.

– Каком же?

– Э-э-э, остановите меня… если вам будет неугодно…

– Продолжайте, Саймон.

– Да, мэм. Когда рассчитывают придушить себя… для удовольствия, или наоборот, другой конец веревки нужно привязать к чему-то прочному, что не сломается. Бродский же выбрал ручку на двери шкафа и перекинул пояс от халата через рейку для вешалок.

Теперь она ясно представляла себе бедного юношу в шкафу, но никак не могла понять, к чему клонит секретарь.

– Он ведь не упал?

– Насколько я понял, этого и не требуется, – уныло ответил сэр Саймон: новообретенные знания, похоже, ничуть его не радовали. – Достаточно подогнуть колени. Многие из тех, кто… рассчитывает таким манером получить удовольствие… именно так и делают, поскольку, когда им надоедает, можно встать и ослабить удавку, однако это не всегда получается: человек теряет сознание или узел не поддается, и тогда…

Она кивнула. Так она и думала. Бедный, бедный молодой человек.

Сэр Саймон продолжал:

– Но это все, в сущности, неважно, потому что умер он не поэтому.

На миг повисло молчание.

– То есть как “не поэтому”?

– Если бы причина его смерти, умышленная или неумышленная, заключалась именно в этом, под тяжестью его тела затянулся бы узел на дверной ручке. А он был ослаблен – следовательно, Бродский, падая, его не затянул. Судмедэксперт воспроизвела обстоятельства случившегося, используя похожий пояс, и выводы очевидны.

Повисло долгое молчание.

– Ясно.

С полминуты в кабинете слышно было лишь, как тикают часы из золоченой бронзы.

Сперва королева полагала, что произошел несчастный случай: это само по себе ужасно. Или, того хуже, самоубийство… Но о том, что открылось теперь, страшно даже подумать.

– Уже выяснили, кто…?

– Нет, мэм. К сожалению, нет. Я хотел как можно скорее поставить вас в известность. В Круглой башне как раз собирается следственная группа.

Ей приготовили джин с “Дюбонне”, джина не пожалели, и коктейль получился крепким. Она скучала по Филипу. Он бы сейчас отпустил грубую шутку, рассмешил бы ее, он догадался бы, как ей грустно, и утешил бы ее.

Не то чтобы прислуге не было дела до ее настроения – или леди Кэролайн Кэдуолладер, которая в тот день исполняла обязанности фрейлины и сочувственно выслушала рассказ госпожи.