Караван мертвеца

Сид сразу приметил чистую душу и не поленился встать на её защиту, когда в самый первый день в тюрьме до Томми из-за цвета его кожи докопались братья Голл. Драка вышла славной, охрана с трудом раскидала участников по углам. После того эпизода дружба Томми и Сида росла как-то сама собой. Но если за год у Тома появились тройка-другая знакомых, то Сид всё так же оставался нелюдим, общаясь только с ним. Будучи верным своей манере держаться чуть в стороне, Сид даже не поинтересовался у единственного товарища, за что тот сидит.

Пришлось Томми самому как-то обмолвиться, что ненароком пришиб одного вялого шерифа, а за такие грехи, как известно, если не виселица, то дорога в «Мёртвую долину» – и поминай как звали. Правда, сломить Томми злому року не удалось, он оказался сильнее и устоял, приспособившись к новой жизни.

– Да-а… – Сид зевнул и потянулся до хруста в костях. – Начальник Лауд вовсе не тиран. Врут! Сказал, что на пару недель запрет под землей, а выпустил на неделю раньше!

– Так и есть! Врут почём зря.

Меня тоже обещали вздернуть на сторожевом столбе нынче утром, а что получается? Живой я.

– За что вздернуть собрались?

– Так я девок позвать хотел. Ты, Сид, не знаю, может, мазями себя какими мажешь, что такой спокойный, а я как на вулкане сижу. Горит во мне всё от желаний, вот и пошёл жалобу писать, что где, мол, досуг? Без девочек мне жизнь не мила! Но, как обычно, попались мутные ребята из охраны, отправили драить сортир да пригрозили вздернуть.

– А если бы дошел до Лауда, думаешь, он бы позволил? – лениво спросил Сид, выпуская дым между зубов.

– Всё может быть. Он же добряк, так-то. Тебя на неделю раньше выпустил, возможно, и до моей мольбы снизойдет.

– Я слышал, что Лауд женат. Ему самому, наверное, нелегко сутками напролет коптиться с нами под одним небом. Не позволяй этим недомеркам в форме рушить свои планы, им-то, видимо вполне хватает для досуга друг друга! Попытайся ещё раз, дело важное всё-таки.

– А ты, смотрю, в прекрасном настроении! – усмехнулся Томми и похлопал Сида по плечу.

 – Жаль, что заперли тебя за драку, которую начал не ты.

– Не обращай внимания. Я уже привык, и по мне, лучше в темноте, чем задыхаться на руднике.

– С этим я мог бы поспорить! Для меня карцер – худшее место, там же свихнуться на раз можно. Хуже только яма. Но яма – это не место, это пасть преисподней.

– А я думал, что тюрьма и есть ад.

– Тюрьма – это скорее чистилище.