Как цари в народ ходили

Подняли, оторвав от сна, всех тех, кто уже отстоял свою вахту. Все взоры устремились на аппаратуру: пульты, мониторы, приборы, проводку и т. д. и т. п. Их лица, особенно глаза, были напряжены так, что, казалось, эти люди видят все насквозь. Казалось, что их мозги перелистывают десятки и сотни страниц учебников, справочников и другой литературы со схемами, таблицами, чертежами. Некоторое время они сидели будто в оцепенении. Затем все сразу, как по команде, начали нажимать кнопки и сенсоры, щелкать тумблерами, что-то говорить в микрофоны… Все тщетно! Наконец, успокоившись, все обратили взоры на зам.

начальника узла связи полковника Сидоренко. Тот, полусидя на подлокотнике кресла, с непроницаемым каменным лицом, ждал докладов от каждого отделения связи, от всех постов. Доклады посыпались один за другим, как и положено, поочередно, но все одинаково неутешительные.

– Ну, что ж, будем ждать дальнейших указаний. Товарищ генерал, наверное, уже у Президента? – сказал спокойно Сидоренко. – Эх, закурить бы сейчас.

– Товарищ полковник, вы же не курите, – произнес кто-то из офицеров.

– Не курю. И вам не советую. Но пару раз затянулся бы. Это точно!

Глава V

Вытянув вперед руку, другой придерживая парня-телохранителя, генерал Иванов медленно, но все же продвигался в направлении кабинета Президента. Неожиданно споткнувшись, он упал. Приподнявшись, схватился за какую-то прочную материю и стал тянуть ее к себе, перебирая руками, пытаясь подняться на ноги. Встал. Материей оказалась ряса Патриарха Арсения.

Иванов понял это, когда, приблизившись к нему лицом к лицу, услышал его сильный, поставленный голос.

Арсений неистово молился, сжав обеими руками большой крест, висевший на груди. Он так вошел в это святое действо, что, перекрыв своим огромным телом один из проходов между креслами, не обращал ни на кого никакого внимания. Обойти или протиснуться «сквозь него» не было никакой возможности. Пришлось ждать.

В сплошном гвалте вдруг как-то отдельно выделялось: «Господи, Спаси рабы твоя».

Потом это заглушалось, и снова: «…Господи. Господи. Го-о-о-спо-ди…»

Чудо случилось или Божий промысел возобладал, но вдруг свечение в салоне стало исчезать. Всюду стали слышны какие-то неуверенные, но уже с искоркой счастья и радости голоса:

– Я, кажется, вижу. Только вот темно что-то вокруг.

– И я вижу… Кто-нибудь, включите, пожалуйста, свет…

– Господи, слава тебе.

– Мама, мама! А у меня глазки щиплет.