Римский орел. Орел-завоеватель

 – Не сметь болтать!

Пульхр с нарочитым усердием взялся за копку, но, как только инструктор ушел, изловчился и швырнул Катону в лицо полную лопату земли.

– Ну, ты! – Катон выпрямился, сжимая кирку.

– Грозить мне вздумал? Ах ты, ублюдок!

Пульхр угрожающе стиснул лопату, но, почуяв опасность, тут же вонзил ее в грунт.

– Что тут такое? – Над траншеей высился Бестия. – Ах, мы никак отдыхаем? Устроил себе перерыв без приказа: так, что ли, герой?

– Никак нет, командир.

– А почему у тебя вся рожа в земле?

– Командир, я…

– Отвечай на вопрос!

– Я оступился, командир.

Оступился и упал… лицом в землю.

– Значит, ты устал, малый? – спросил Бестия с притворным участием.

– Так точно, командир, но я…

– Наверное, тебе навыка не хватает. Надо побольше упражняться. В следующие пять вечеров займешься чисткой выгребных ям.

– Но… командир, после торжественной церемонии я приглашен на ужин к легату.

– Что ж, поработаешь черпаком побыстрей, чтобы поспеть туда вовремя. – Бестия ласково улыбнулся.

 – И постарайся не замараться, Веспасиан вони не терпит. – Центурион хлопнул юношу по плечу и двинулся дальше.

– А не пошел бы ты в задницу, старый дурак, – шепотом выбранился Катон.

Центурион обернулся:

– Ты что-то сказал? Сказал или нет?

– Сказал, что я очень рад, командир.

– Да ты, сынок, кажется, шутки тут шутишь?

– Никак нет, командир, – отчеканил Катон, вытянувшись по стойке «смирно». – Я действительно очень рад предоставленной мне возможности совершенствоваться, постоянно имея перед глазами образец римского офицера.

Несколько мгновений Бестия буравил юнца суровым взглядом, потом, выразительно сплюнув, ушел. Пульхр давился беззвучным хохотом.

– Я тебе это припомню, – сказал Катон.

– Ох, как мне страшно! Аж мокро в штанишках! – откликнулся Пульхр.

Катон окинул весельчака долгим взглядом. Ужас, в какой его повергал перуджиец, после боя прошел. Осталась лишь злость на его постоянные подковырки, да еще раздражала необходимость постоянно держаться настороже.

Сердито вздохнув, он вонзил в землю кирку и закряхтел, с усилием выворачивая здоровенный ком глины. С Пульхром нужно было что-то решать, и как можно скорей.

В полдень Бестия объявил перерыв и выстроил солдат вдоль откопанного ими рва, чтобы оценить проделанную работу. Резкий переход от энергичного труда к вынужденной неподвижности очень скоро дал о себе знать. У большинства новобранцев зуб на зуб не попадал, пока инструкторы неспешно указывали им на ошибки.