Римский орел. Орел-завоеватель

Макрон безучастно за ним наблюдал, мало-помалу теряя интерес ко всему окружающему и постепенно отдаваясь желанию погрузиться в глубокое забытье.

Перешибать лозу оказалось трудней, чем рушить глину, но Катон без устали работал мечом и в конце концов вырубил в оплетке дыру, позволившую ему начать дырявить плотный слой наружной обмазки. Миг, другой – и мрак каморки пронизали первые полосы света, а воодушевленный юноша с еще большим энтузиазмом принялся расширять проем. Когда брешь показалась ему достаточной, он наклонился и подтащил к ней центуриона.

– Полезай первым, малый, – встрепенулся Макрон.

– Командир, мне проще пропихнуть тебя сзади, чем шарить потом в темноте.

– Ладно, толкай.

С помощью паренька Макрон просунул в отверстие руки, плечи и голову. Сверху на него что-то посыпалось. Он стал отплевываться, и тут кто-то заехал ему сапогом в бок.

– Эти поганые германцы уже сквозь стены лезут! – послышался чей-то голос.

– Полегче, ребята! Я свой!

Сильные руки выдернули его из дыры, а спустя мгновение и паренек стоял рядом с ним, стряхивая с себя пыль и грязь.

– Командир, я…

– Ничего страшного, сынок, все в порядке. Отведи-ка нас лучше к трибуну.

– Есть, командир.

Легионер поддержал Макрона с одной стороны, Катон – с другой, и вся троица поплелась мимо задних шеренг удерживавших подступы к деревенской площади римлян. Вителлий вместе с трубачом и знаменосцем когорты стоял на крыльце дома вождя.

– Остановитесь-ка, парни, – велел Макрон и, неуклюже выпрямившись, отдал трибуну салют.

– А! Макрон! Значит, ты все еще с нами? А мне сообщили, что варвары с тобой разделались. С тобой и с твоим пареньком.

– Они попытались, но обломали зубы.

– Вот и прекрасно. Но рана у тебя, смотрю я, нешуточная. Скверная рана. Надо ее поскорее промыть и перевязать. – Трибун ткнул пальцем в дверь дома. – Там лекари. Они, конечно, сейчас очень заняты, но, думаю, не оставят тебя без внимания. Скажешь, что я велел для начала смыть с тебя все дерьмо.

– А где моя центурия, командир?

– Удерживает с другими ворота. – Вителлий посторонился, давая пронести в госпиталь очередного раненого. – А всех здешних ублюдков я велел вытолкать из деревни взашей. У меня слишком мало людей, чтобы отвлекать их на охрану этого стада.

– Как обстоят наши дела?

Вителлий нахмурился и ответил не сразу.

– Не лучшим образом. У нас осталось менее трехсот боеспособных солдат.