Римский орел. Орел-завоеватель

Караульные понимающе хмыкнули.

Послышались шаги, к портику возвращался ходивший с докладом стражник.

– Прошу пройти со мной, командир. Вместе с мальчишкой.

– Легат примет нас?

– Не могу знать, командир. Мне приказано сопроводить вас к старшему трибуну.

Внутренний двор штабного здания был обнесен галереей. Дождевая вода, стекавшая с черепичной кровли, неслась, бурля, по дренажным канавам. Вскоре стражник ввел своих спутников в просторный зал с альковом, скрытым от взоров пурпурным занавесом, – там находился алтарь легиона.

Стражник повернул налево, остановился перед закрытой дверью и дважды постучал.

– Войдите, – донесся изнутри недовольный скрипучий голос.

Страж распахнул дверь, и Макрон шагнул через порог, поманив паренька за собой. Помещение напоминало пенал, оно было узким и длинным, а в глубине его стоял заваленный свитками стол, за которым сидел полный, но весьма представительный человек. Макрон знал его: это был Авл Вителлий, римский богач и прожигатель жизни, решивший, что служба в прославленном легионе позволит ему обрести политический вес.

– Где эта депеша?

Голос трибуна был низким, нетерпеливым.

Макрон, подтянувшись, пошел к столу, Катон предпочел остаться возле жаровни. От нее ощутимо тянуло теплом, и лицо паренька озарилось легкой довольной улыбкой.

Вителлий повертел в пальцах письмо, ощупал печать:

– Ты знаешь, что там?

– Юноша говорит, что…

– Не тебя спрашивают, центурион.

– Я полагаю, там приватное письмо императора Клавдия, сэр, – ответил Катон.

Слово «приватное» не ускользнуло от внимания трибуна, и он устремил на паренька ледяной взгляд:

– И что же в нем настолько приватного, что его доставка возложена на тебя?

– Не могу знать, командир.

– Вот-вот, и я думаю, что не можешь, а потому будет лучше, если оно останется у меня. А уж я позабочусь о том, чтобы легат получил его, как только выпадет случай. Оба свободны.

Макрон без размышлений повернулся к двери, но юноша медлил.

– Прошу вернуть письмо мне, командир.

Вителлий вытаращился, Макрон торопливо схватил глупца за руку:

– Пошли-пошли, малый. Трибун – занятой человек.

– Командир, мне велено вручить письмо лично.

– Вот как? – Вителлий нахмурился, и Макрон выпрямился, готовясь принять на себя первую вспышку грозы. Но ничего страшного не случилось.

– Лично так лично, – почти ласково промолвил трибун.