Римский орел. Орел-завоеватель

– Когда обращаешься к старшим, щенок, говори не да или нет, а так точно и никак нет. И добавляй командир, чтобы было ясно, что ты отвечаешь не хрену ослиному. Уяснил, недоумок?

Молодой человек, задыхаясь, пытался набрать воздуху в грудь. Бестия подбодрил его новым ударом трости.

– Я спрашиваю, усвоил?

– Так точно, командир! – выкрикнул новобранец.

– Громче!

– Так точно, командир!

– Так-то лучше. А теперь поглядим, что ты таскаешь с собой.

Центурион выхватил у юноши узел и потянул за концы. На мокрые камни мощеного въезда шлепнулся, разворачиваясь, комплект сменной одежды, а потом с тихим стуком попадало все остальное: маленькая фляжка, краюха хлеба, два свитка и обтянутый кожей набор для письма.

– Какого хрена? – Центурион с изумлением поддел набор тростью, потом с недоверием воззрился на рекрута. – Что это за дрянь?

– Мои письменные принадлежности, командир!

– Письменные принадлежности? На кой хрен легионеру письменные принадлежности?

– Я обещал друзьям, что буду писать им.

– Друзьям? – Бестия осклабился. – Не матери, не отцу, а, смотри ты, – друзьям.

– Мой отец умер, командир.

– А ты хоть помнишь, как его звали?

– Так точно, командир. Его имя…

– Заткнись! – рявкнул Бестия. – Мне на это плевать. Был у тебя папаша или его вовсе не было, здесь ты – ублюдок. Как и все остальные паршивцы. Итак, ублюдок, гляди мне в глаза и представься.

– Мое имя Квинт Лициний Катон… командир.

– Вот что, Катон. Я знаю только два типа грамотных новобранцев. Это либо шпионы, либо придурки, воображающие, что их тут же произведут в командиры.

Ты к которому типу относишься?

Рекрут вздохнул:

– Ни к тому ни к другому, командир.

– Значит, тебе эти штуковины вроде и не нужны? – Бестия подпихнул ногой свитки к сточной канаве.

– Осторожнее, командир!

– Что ты сказал? – Центурион, занося трость, развернулся. – Что ты сейчас мне сказал? Повтори.

– Я сказал: осторожнее, командир. Один из этих свитков адресован легату.

– Легату! Чтоб мне…

Макрон не мог не ухмыльнуться, видя, как ошарашен бывалый, наперечет знающий все уловки и хитрости рекрутов центурион.

Поседевший в муштре молодежи служака сталкивался и с трусостью, и с дерзостью, и с наглостью, но такое слышал впервые. Письмо? У молокососа? К легату? Откуда? Эта загвоздка сбила старого Бестию с насиженного шестка, однако, надо отдать ему должное, он быстро оправился.

– Ладно, недоумок, собери свое барахло. – Бестия ткнул тростью в сторону свитков.