Римский орел. Орел-завоеватель

Веспасиан, считавший, что с азами таких основополагающих дисциплин, как право или риторика, следует знакомить ребенка чуть ли не прямо с пеленок, настаивал, чтобы Флавия не откладывая начала подыскивать их отпрыску педагога.

Неожиданно среди царящего повсюду разгрома появилась явно старавшаяся поймать взгляд хозяйки молоденькая служанка:

– Госпожа, к тебе гость. Какой-то солдат.

Последнее она произнесла с очевидным пренебрежением.

– Просто солдат?

– Оптион.

– Катон?

– Он так назвался.

– Вот и хорошо.

Слышавший это раб мысленно возблагодарил небеса.

– Проведи гостя в библиотеку. Я туда скоро приду. Скажи, чтобы ничем не смущался, да не забудь предложить ему выпить.

– Слушаюсь, госпожа.

– Я как раз вспоминала о тебе, – сказала Флавия, сменившая домашний халат на шелковую легкую столу.

Библиотека, как и большинство помещений в доме легата, имела систему внутристенного отопления, и Катон после уличного морозца наслаждался теплом.

– Тебе повезло, что эти дурни еще не добрались до книг. Присаживайся, не стесняйся.

Катон снова сел, а Флавия подошла к большому шкафу, на полках которого были разложены дюжины свитков. Задержавшись на миг, она любовно пробежалась по некоторым из них пальцами и обернулась:

– Бери все, что хочешь, или, во всяком случае, что сумеешь забрать. Вот «Филиппики». Напыщенно, но, местами, умно. Вот «Георгики», весьма благодатное чтение. А вот несколько работ поминавшегося тобой Тита Ливия. Стихи смотреть будешь?

– Да, моя госпожа.

Спустя час на кушетке возле Катона лежала внушительная горка свитков, а перед ним самим стояла разрывающая сердце задача – решить, какие из них забрать, а какие оставить, ибо его походный мешок был вовсе не безразмерным. Флавия, с интересом за ним наблюдавшая, улыбнулась.

– Ты ведь увлекся Лавинией, верно? – спросила она.

– Госпожа? – Катон как сидел, так и замер, не в силах пошевелиться.

– Я говорю о рабыне, какую купила сегодня.

– А… вы о ней?

– Ну да, о ней, а о ком же еще? Не хитри, мой Катон, мне хорошо известны повадки влюбленных.

Катон не нашелся с ответом. Он обмирал от стыда, что его так легко раскусили, и сгорал от желания вновь заглянуть в зеленые, влажно мерцающие глаза.

– Впрочем, возможно, я и ошиблась, – поддразнила его Флавия. – Может быть, ты вовсе не хочешь увидеться с ней.

– Моя госпожа! Я… я…

– Я так и думала, – рассмеялась Флавия.