Римский орел. Орел-завоеватель

Нам повезло, что агенты Нарцисса сумели подавить все в зародыше.

– Подавить в зародыше? – повторила раздумчиво Флавия. – Звучит так невинно, а это дюжины убитых людей. Я и сама потеряла нескольких хороших знакомых. Уверена, что и ты тоже. И они до сих пор охотятся за заговорщиками. Мы живем далеко не в самое безопасное время.

– Флавия, они сами навлекли на себя беду. Прежде чем участвовать в таких играх, нужно прикинуть ставки. Они поставили все. И проиграли, а Клавдий выиграл. Ты думаешь, обернись все иначе, они были бы к нему более милосердны?

– Нет, не думаю.

– Правда, и шансов победить у них не было, – продолжил Вителлий. – Эти глупцы в силу своего старомодного идеализма вздумали взывать к патриотизму армейцев, вместо того чтобы обратиться к их кошелькам. Стоило Нарциссу появиться с золотом Клавдия, и все тут же кончилось.

– Складывается впечатление, – произнесла Флавия, пристально глядя трибуну в глаза, – что мораль этой истории такова: армия верна императору настолько, насколько богата его казна.

– Браво, Флавия! – рассмеялся Вителлий. – Прекрасно сказано! И, боюсь, в высшей степени справедливо. В конце концов все и впрямь сводится к тому, кто может предложить войскам больше денег. Знатность, мудрость и честность ничего больше не значат. Деньги – вот основа всего. Если они у тебя есть, мир вращается вокруг тебя, если нет, ты отринут.

– Что ж, тогда, – Флавия отпила глоток вина, – я надеюсь, наш император имеет достаточно средств, чтобы оставаться у власти.

– Да, – сказал Вителлий. – Всего лишь вопрос времени. Но довольно политики, поговорим о другом. Ты интересная собеседница, Флавия. Мне жаль, что до сегодняшнего вечера я не имел удовольствия в том убедиться.

– Мне тоже жаль. Но реалии армейского бытия таковы, что женам военачальников волей-неволей приходится жить очень замкнуто.

– А я уверен, – Вителлий подался вперед, – что ты достаточно умна, чтобы обойти эти ограничения… если захочешь.

– Возможно, да… если захочу.

– А это… возможно?

Флавия подняла глаза и увидела зов в его взгляде.

– Нет, – покачала она головой. – Я люблю Веспасиана. В нем больше стали, чем тебе кажется. Не стоит о том забывать.

Трибун, невозмутимо выслушав отповедь, приподнял свою чашу.