Орел нападает. Орел и Волки

Он неспешно откинулся на спинку своего кресла и подвел итог встрече:

– Хорошо, центурион. Я пошлю командующему донесение, где обрисую твою ситуацию и сообщу о проделках друидов. А ты тем временем продолжай обучение бриттов и, конечно, не прерывай патрулирования границ. Даже если нам не удастся покончить с налетами, друиды по крайней мере будут знать, что за ними охотятся, и, может быть, поумерят свой пыл. Конница должна облегчить эту задачу. У тебя есть ко мне что-то еще?

– Никак нет, командир.

– Можешь идти.

Центурион взял свой шлем, поднял руку в салюте и вышел.

Между тем крики снаружи усилились, а звон оружия и доспехов свидетельствовал, что в движение пришло немало людей. Порыв глянуть, что происходит, был неимоверно силен, но лучше уж сразу подать прошение об отставке, чем уподобиться новобранцам, возбужденно подскакивающим от каждого резкого звука. Веспасиан заставил себя взять в руки свиток и заскользил невидящим взглядом по рядам сводок и цифр. Наконец доски ведущего к шатру настила заскрипели под чьими-то сапогами.

– Легат здесь? – крикнул кто-то часовым, охранявшим вход. – Тогда пропустите меня.

Складки кожи раздвинулись, и Плиний, старший трибун, задыхаясь, ввалился в шатер.

– Командир! – прохрипел он, отдуваясь. – Ты должен это увидеть.

Веспасиан оторвал глаза от пергамента.

– Успокойся, трибун. Тебе не положено вести себя так.

– Как, командир?

– Носиться по лагерю без крайней необходимости.

– Но, командир…

– Нам угрожает серьезная опасность, трибун?

– Никак нет, командир.

– Тогда сохраняй спокойствие, подавая тем самым пример остальным.

– Да, командир. Прошу прощения, командир.

– Ну ладно. Итак, о чем неотложном ты пришел мне доложить?

– Какие-то люди приближаются к лагерю.

– Сколько их?

– Двое, командир. И еще несколько держатся позади, за деревьями.

– Два человека? Из-за чего же вся эта шумиха?

– Один из них римлянин…

Веспасиан терпеливо ждал.

– А другой?

– Не знаю, командир.

Глава 7

Шестой центурии в этот раз выпало нести вторую стражу, и легионеры, наскоро подкрепившись дымящейся овсяной кашей, отправились сменить караульных на лагерных стенах. Центурион, сдавший пост, сообщил Катону о прибытии кавалькады из Каллевы. Рассветное солнце светило так ярко, что даже приходилось прикрывать ладонью глаза.

– Славное утречко, оптион! – приветствовал кто-то сзади. – К теплу, не иначе.