Орел нападает. Орел и Волки

Затяжная кампания унесет много жизней, причем впустую, зазря. Ибо, как всегда, войны затевают одни, а страдают другие, и в первую очередь земледельцы, которым, как полагал Веспасиан, нет особого дела – сметет Рим племенную военную знать, заменив ее своими ставленниками, или нет. Труженикам полей важно, чтобы собранный урожай дал им возможность продержаться хоть зиму: вот предел крестьянских желаний, но чем ожесточеннее их вожди станут сопротивляться империи, тем трудней будет сельскому оголодавшему люду добиваться осуществления своей скромной мечты.

Веспасиан сам происходил из лишь недавно обретшего положение рода, а потому он с сочувствием относился к нуждам простонародья, о которых сильные мира сего зачастую даже и не задумывались. Правда, лично ему эта «тяга к низам» порой казалась изъяном, свидетельствовавшим о его недостаточной родовитости. Втайне легат завидовал неколебимой убежденности римских аристократов в собственном превосходстве над теми из окружающих, кто не имел счастья принадлежать к их числу.

Другое дело, что эта убежденность едва не погубила императора Клавдия, а заодно с ним и римскую армию. Вместо того чтобы отдать должное степени воинской одаренности Каратака или хотя бы принять ее во внимание, себялюбивый монарх отнесся к проницательному и дальновидному вождю бриттов как к неотесанному мужлану, конечно же не способному овладеть даже простейшими принципами ведения современного боя. Столь чудовищная недооценка противника чуть было не оказалась фатальной. Будь войска Каратака чуть более управляемыми, в Риме сейчас правил бы другой император.

На миг Веспасиану подумалось, что без кичливых аристократов мир, возможно, зажил бы лучше, но он мигом отмел эту идею как слишком уж фантастическую.

Проиграв, но крепко усвоив, насколько бесполезны лобовые атаки необученных воинских масс, и убедившись в несокрушимости сплоченных, дисциплинированных легионов, Каратак разделил свое войско на маленькие летучие отряды, получившие приказ тревожить врага где только можно, нанося ему ощутимый урон и в то же время избегая потерь.

Действуя так, он надеялся вымотать римлян, внушить им, что туманный и сырой остров не стоит таких больших жертв. Зачем все эти потери, расходы, когда много проще отказаться от них, отозвав войска в солнечную и куда более плодоносную Галлию? Неплохой план, однако Каратак не учел, что воля Рима непреклонна, а римские легионы двужильны. Плевать, сколько времени уйдет на завоевание, плевать, сколько жизней оно унесет.