Гамбит Айвенго

Это был один из лучших обедов Лукаса с начала службы. Это его насторожило.

Рефери сидел с ними, но ничего не ел. Кроме обслуживающих их ординарцев больше никого не было.

– Простите, сэр, – сказал Джонсон. – А где все остальные?

– Больше никого нет, мистер Джонсон, – сказал рефери.

– Вы имеете в виду, что эту вахту мы проведем только вчетвером?

– В основном.

– Не понимаю, сэр.

– Всему свое время, – сказал реф. – А пока не жалейте еду. Ее полно там, откуда поступила эта, и к элю это тоже относится.

До утра все свободны, так что расслабьтесь и получите удовольствие.

Он полез в карман куртки и достал серебряный портсигар.

– Желает ли кто-нибудь из джентльменов покурить?

И тут Лукас понял, что они попали.

– С вашего позволения, сэр, – произнес он, принимая сигареты. – Со всем уважением, но я прослужил достаточно, чтобы понять, что подобное обращение выходит за рамки обычной процедуры. Я впервые вижу рефери на минусовой стороне. Почему-то мне кажется, что эта вахта едва-ли окажется простой.

Реф улыбнулся.

– Грамотно подмечено, мистер Прист. Вы вполне корректны в своем предположении, что это будет необычная вахта. Она связана с риском, но вам, джентльмены, к нему не привыкать. Но будет и компенсация. Если вы преуспеете в достижении цели, то завершение задания будет также означать окончание вашего срока службы. Это касается каждого из вас. Остаток вашего времени будет зачтен, и вам будет предоставлено право выйти в отставку с полной пенсией и льготами, полагающимися старшим лейтенантам, или же остаться на новый срок в чине капитана.

Это касается и вас, мистер Дилейни, даже с вашей скорее замечательной историей взысканий.

Лукас услышал первые слова, произнесенные Дилейни.

– Вот дерьмо, – сказал тот. – Мы покойники.

В пересчете на двоих за плечами Лукаса и Бобби была достаточно обстоятельная служба. Хукер все еще был зеленоват, зато Дилейни пошел на второй срок и успел побывать во многих переделках. Несмотря на это, последовавший период подготовки оказался самым трудным из всех, которые им пришлось пройти.

Их инструктором оказался жилистый пожилой ублюдок неопределенного возраста. Предупреждающие старение препараты не позволяли точно предположить возраст человека, но этот выглядел как сам Мафусаил. Звался он майором Форрестером. Он был лысым, как яйцо, морщинистым, как чернослив, и злобным, как медведь с геморроем.

– Парни, возможно вы думаете, что поднаторели в такого рода вещах, – сказал он им.