Лыжня

Он серьезно посмотрел на Виталика, потом на Капца, надел шапку обратно и вышел из избы.

– Интересно все-таки, куда делся этот шаман? – задумчиво произнес Граф и последовал за ним.

Снаружи Агзу принялся распаковывать рюкзак.

– Не одевайся, – сказал ему Граф, – пошли дальше.

Не обращая внимания на его слова, Агзу продолжал выкладывать на санки содержимое рюкзака и в конце концов достал черный полиэтиленовый сверток довольно внушительных размеров. Развернув его, он аккуратно извлек нечто довольно странное, а именно – старинный шаманский бубен.

– Вот это вещица… – Граф аккуратно погладил кожу бубна.

Агзу отпустил бубен, Граф взял его и легонько потряс. Размножился, разлетелся по округе легкий, мягкий звон. Граф ударил ладонью в натянутую кожу. Раздался гулкий, протяжный бой. Время будто остановилось. Участники зачарованно замерли.

– И это ты тащил с собой?! – оборвал тишину Виталик.

– Ты умеешь на нем играть? – спросил Граф, возвращая бубен Вальке.

– Нет, я не имею права, – тихо ответил Агзу, взял бубен и пошел с ним в избу. Остальные последовали за ним.

– Не знаю, вернется ли шаман, но пусть Он останется здесь, – с этими словами Валька бережно положил бубен на полку. – Хоть Он и не совсем настоящий, но я хочу, чтобы Он вернулся к моим предкам. Как и моя душа.

– Что значит не настоящий? – не понял Граф.

– Это уменьшенная копия. Бубен никогда не использовался в камлании. Мой дед сделал его для матери, когда она уезжала в Москву. Он знал, что дочь никогда не вернется, и ему хотелось, чтобы частичка Родины осталась с ней.

Агзу вышел из избы, надел лыжи, рюкзак и пошел, почти не проваливаясь, обратно к скале.

– Стой! – крикнул ему Граф.

Агзу прошел на автомате еще несколько шагов, покачивая рюкзаком, и остановился, развернувшись к Графу в пол-оборота.

– Не туда!

Агзу вернулся.

– Здесь река уходит вправо, чтобы потом резко повернуть налево. Там могут быть проталины и прижимы, давайте лучше по болоту срежем, – предложил Граф.

Все согласились и, неглубоко тропя, пошли пересекать болото. Со скрюченных деревьев, окруживших путников со всех сторон, свисали тонкие нити мхов. Яркое солнце рисовало на снегу причудливые узоры тенями. Граф шел по азимуту на север-северо-запад. Тропить приходилось все глубже. Болото как будто засасывало.