Реставратор

Вижу, ты не понимаешь, что тебе грозит. Убийство, расчлененка, сопротивление сотрудникам. Это кроме изготовления и хранения холодного оружия. На пожизненное тянет. Если не на вышку. А если еще и изнасилование подтвердится? Да тебя самого в камере опустят. Дай только заключения экспертиз дождаться. Я уж постараюсь, чтобы сокамерники узнали, за что сидишь. Молить тогда будешь, чтобы расстреляли!

– Чего?! Да ты сам молись… Насильника нашел, – отмахнулся Чернов. – Охренел, что ли? Вообще, в чем меня… Где… кто… Расскажи толком, а то я ничего не понимаю.

– Карину Акопян знаешь?

– Карину? – Удивился Чернов. – Карину знаю, что она Акопян, нет.

– Давно с ней знакомы?

– Вчера познакомились. Да что с ней такое? Что не так?

– А как вы с ней познакомились?

– Я же говорю, случайно на дне рождения встретились.

– Да? – усмехнулся следователь. – А вот люди показали, что ты специально сделал так, чтобы Акопян оказалась последней из тех, кого ты развозил.

– Ну и что?

– А то, что дома она не ночевала! Вопрос, где она провела ночь? И с кем? – Порывайко пристально посмотрел в разбитое лицо Олега.

– У меня, я и не скрываю. И что с того, что у меня она была? Какие проблемы?

– Вот-вот, и правильно, что не скрываешь, – кивнул Порывайко. – Это умно – говорить, что и так нам известно. Ну, давай дальше, посмотрим, что еще расскажешь добровольно. Что с девкой делал? На твоих простынях, – мы их уже изъяли, – есть следы спермы! Драл ее?

– Ну и что? – Олегу было противно слово «драл», противно обсуждать с этим хамом свою ночь с Кариной, но, как он ни зарекался молчать, пусть хоть убьют, но вдруг само по себе получилось, что он начал отвечать.

– Любо?о?вь?! – возмущенно протянул Порывайко. – Любовь? Да уж видел я твою любовь! Как Мальвина от Буратино, от твоей любви, вся… в занозах. Чем девку рубил? И где оружие спрятал?

– Чего? – Опешил Чернов. – Кого рубил? Ты о чем, мент?

– Я тебе не мент, а гражданин следователь! – Закричал Виктор.

– Я ее не убивал! – Олег тоже перешел на крик. – Она ушла утром, я даже не видел когда! Я спал!

– Ну конечно, у вас же любовь! – Губы следователя сложились в презрительную ухмылку. – Трахнул и отправил? Одну? И даже на машине не подвез? Какая же это любовь?

– Да я спал, когда она ушла! – Олег дернулся и осел, скривившись от боли.

– Что, больно? – взвизгнул Порывайко.