Сахарные старушки

Баянист Григорий сиял от счастья, когда узнал, что Зиночка согласилась с ним прогуляться. Стоя у входа в парк, он нежно обнимал свой верный баян и глупо улыбался прохожим.

Ни длинное серое платье, скорее похожее на больничный халат, ни платок до бровей, ни стойкий запах квашеной капусты не смутили простого румяного парня, потому что он был влюблен и молод. И вот она – Зинка – идет рядом с ним. А все эти гуляки или вот эта хроменькая старушка с бородой пусть думают, что хотят.

И откуда тут взяться бородатым старушкам? Григорий был настолько опьянен счастьем, что лишь слегка удивился тому факту, что весь вечер им на пути попадались бородатые мороженщицы, бородатые дети, электрик свисал со столба – тоже со знакомой бородой, дядька-ремонтник мелькнул в люке – и снова борода, фокусник на эстраде был вызывающе бородат, и даже спортсмен, прыгавший с трамплина, имел уж слишком знакомую бороду.

Гриша лишь добродушно бормотал:

– Вот моду развели – не брившись ходют! У нас бы на флоте сразу научили!

Правда, слегка смущало, что все эти бородачи как-то странно подмигивали Зиночке, к тому же в самые неподходящие моменты.

Только задумал Григорий милую приобнять, и бородатый контролер в кино будто кивнул, а Зина – вот чудачка! – тут же положила земной поклон и внезапно ответила на ласку. Захотел баянист взять красавицу под ручку, бородатый спортсмен, случайно пробегавший мимо, будто нарочно закашлялся, а Зиночка истово прочла девяностый псалом, помазала руку святым маслом и… позволила.

А Григория эти странности только веселили:

– Чудачка ты у меня! Боговерующая!

И так вдруг захотелось ее расцеловать в потрескавшиеся губы!

Привлек к себе в порыве, а она его вдруг – да по лицу! Да святой водой!

Все согласно отеческой традиции: «приходя к первому лобзанию, подобает юношу окропити крещенской водой крайняго ради опасства».

Как условились, в урочный для лобзания час отец Павлий из кустов кукушкой запел – пора целоваться! И все по слову духовника устроилось!

А Григорий и вытираться не стал:

– Ну, ты, Зинка, дура!.

. За что и люблю!.. Ну, иди сюда…

И полетел баян в кусты, а Зинка в объятия к любимому.

И запели птицы, и каштаны зацвели розами, и звезды сошлись в хоровод, и весь мир засиял от счастья.

И даже отец Павлий, потирая ушибы от циклопического баяна, облегченно выдохнул, благодаря Провидение за то, что Зиночка не влюбилась в пианиста.