Город

Камера стрекотала, человечек вертел какую-то ручку – снимал фургон и Мика внутри. Из-за этого стрекота и невидимых глаз он походил на робота.

–Вылезай, – весело сказала женщина.

Конвоиры синхронно двинулись к Мику. Тот сделал обманное движение вправо (краем глаза успел заметить неловкое движение мужчин – купились!) , и тут же стремительно бросился влево и вперед. Он уже вылетал в стремительном прыжке из фургона (оператор, присев, развернул объектив прямо на него), как сзади налетел один из конвоиров и они вдвоем упали на землю.

Прямо у ног женщины в красном.

Мужчина слез с Мика, затем поднял его.

Последовала пауза.

Они стояли в залитом жарким солнцем дворе заброшенного дома. В низкой пожухлой траве валялись осколки кирпичей и стекла, обрывки газет. Пели цикады.

– Какой упорный, – наконец сказала женщина, глядя в бледное, исцарпанное и перепачканное лицо Мика, – Как волчонок…

И быстро провела пальцем сверху вниз по его губам, так что они звучно шлёпнулись друг о друга. Мик даже не дернулся и не попытался укусить – слишком это было неожиданно.

И еще он устал и отчаялся. Последняя попытка сбежать дорого далась.

Оператор бесстрастно снял и эту сцену. Теперь он стоял спиной к солнцу, но стекла все равно скрывали глаза – сверкали, как крохотные лужицы ртути.

Старик коротко и хрипло кашльнул, и тут же все, как по сигналу, двинулись в дом.

Внутри было светло – в огромные просветы окон и обвалившиеся перекрытия заглядывало солнце. Пахло пылью, разбитыми кирпичами, чуть-чуть – крапивой.

Опасных запахов Мик не почуял, и это его приободрило.

Они поднимались по лестнице без перил. Впереди, сгорбившись, шёл старик. За ним, между двумя конвоирами, Мик. Слева от них, боком, так что камера фокусировалась на лице Мика, шёл оператор. При каждом шаге его ступни оказывались наполовину на лестнице, наполовину – на пустоте. Под ноги он при этом не глядел, сосредоточившись на камере и Мике.

Сзади бодро цокала каблуками женщина в красном.

Поднявшись на третий этаж, они вышли в коридор.

Здесь было уже темнее. Из распахнутых квартир печально выглядывал брошенный хлам: игрушки, разодранные книги, одежда. В одной из комнат на полу валялась фотография под треснувшим стеклом – три смутно различимые темные фигуры.

Наконец они остановились перед единственной запертой дверью. Мик заметил, что щели по краям и замочная скважина заложены черным полиэтиленом.

Вот теперь ему стало по-настоящему страшно.